– Всем привет! Меня зовут Валери, и я жертва домашнего насилия. Вы можете задаться вопросом: почему она говорит в настоящем времени? Но я лишь скажу: всем известно, что не бывает бывших наркоманов и алкоголиков. Так вот, бывших жертв домашнего насилия тоже не бывает. Мы просто принимаем это и учимся жить дальше. По-новому, по-другому. – Валери выдерживает паузу, продолжая смотреть на меня. – Я не буду говорить воодушевляющие слова о том, что исцеление легко окажется в ваших руках. Нет, приходя сюда, вы должны понимать: падения неизбежны, вы будете делать десять шагов вперед, а затем двадцать назад, и это нормально. Нормально рассыпаться на части и быть слабым. Для этого мы здесь и собрались, чтобы помочь друг другу поставить каждую потерявшуюся деталь на место. Чтобы стоять сейчас на этой сцене, я падала и поднималась множество раз. Когда мы впервые пришли сюда с моим ф… мужем…
Я улыбаюсь оттого, что она чуть не проговорилась, ведь мы до сих пор все еще в фальшивом браке.
– …казалось, что мне оставалось совсем чуть-чуть до этого великого слова «исцеление». Буквально пара шагов – и я буду на вершине. Но надежды быстро превратились в прах, когда мой обидчик – бывший муж – сидел в зале суда и смотрел на меня, как в тот день. В день, когда я умирала.
Во время суда над Алексом Валери изо всех сил старалась держать себя в руках, но произошло то, чего никто из нас не ожидал. Она сделала не то что двадцать шагов назад, она откатилась так далеко, что мне казалось, я никогда не смогу ее вернуть.
– И самое страшное, что когда зачитывали его приговор, я ощущала вину. Такую скользкую и тягучую, что хотелось самой сесть за решетку. Ведь как они все нам говорят: «Это все из-за тебя». Когда вы впервые посмотрите своему обидчику в глаза, в вас будет говорить злость, адреналин и жажда мести, поэтому вам будет казаться, что вы можете свернуть горы. Но затем, встретившись с этими глазами спустя время, вы почувствуете себя мерзко. Ведь это же вы ломаете человеку жизнь, отправляете его в тюрьму на долгие годы. На подкорке давно испорченного сознания так и будет крутиться: «Это все из-за тебя, ты виновата». Это нормально, ведь вы живые и в вас есть душа, чувство сострадания даже к самым ужасным людям.
Валери тяжело сглатывает и прикрывает глаза, а затем вновь встречается со мной взглядом.
– То, что вы пришли сюда, – огромный шаг, но мой вам совет: если в вашей жизни есть человек, предлагающий помощь, который видит в вас силу, когда вы сами давно ее не ощущаете, впустите его. Рискните довериться, открыться… полюбить. Помните, что ваша жизнь только начинается. Я хочу сказать спасибо каждому человеку, который проходил со мной этот путь, рассказывал свои истории, от которых на глазах наворачивались слезы, но не от жалости, а от восхищения и гордости за то, что вы смогли достать свою голову из задницы. – По залу проходит волна смеха вместе с громкими аплодисментами и свистом. – И еще кое-что. Приводите сюда людей, которые всегда будут держать вас за руку, сколько бы раз вы ни падали.
Валери отправляет мне воздушный поцелуй и отходит от микрофона.
Мейсон похлопывает меня по плечу, обращая внимание на себя.
– Она справилась, – улыбается он.
– Я никогда в ней не сомневался, – произношу голосом, полным эмоций.
Если честно, я даже на грани слез, но, черт возьми, ради этой женщины мне даже не стыдно заплакать.
Валери возвращается на свое место и переплетает пальцы наших рук.
– Я горжусь тобой. – Целую ее в щеку.
Она обхватывает мое лицо руками и пристально смотрит.
– Я люблю тебя, – шепчет Валери, прижимаясь к моим губам.
Каждый раз при этих словах мое сердце отплясывает какой-то дикий танец.
– И я люблю тебя.
После окончания встречи мы не едем домой, потому что как-никак сегодня наш день рождения, и нам нужно его отпраздновать. Я не обсуждал с Валери место назначения, пускай помучается и повыводит меня из себя своими расспросами.
– Ты не ответил ни на один мой вопрос.
Я продолжаю молчать.
– Мы едем за город?
Гениально, дорогая, мы едем всего пять минут. Конечно же, за город.
– Моя одежда подойдет?
Молчу.
– А там будет еда? Ужасно хочу есть.
Проходит минута.
– Может, это кино? Я говорила, что хочу сходить на последнюю часть «После», которую на самом деле не то чтобы прям хочу смотреть, но грех не посмотреть последний фильм, когда видел все остальные, верно?
Молчание.
– Мы собираемся ограбить королевское хранилище? К чему такая скрытность?
Молчу.
Наконец-то Валери сдается, потому что с десяток минут не произносит ни слова.
– Бесишь.
А нет, я ошибся, эта женщина никогда не сдается.
В ее глазах появляется задорный блеск, когда мы сворачиваем на знакомую улицу.
– Черт, вот я тупица. Это было так логично. Мы не замерзнем в парке? Эта осень холодная.
– Мы ненадолго. Есть одно дело.
Спустя несколько минут я уже крепко держу руку Валери в своем теплом кармане, по привычке перекатывая большим пальцем ее обручальное кольцо.
