Громкий шепот полностью

– За то, что не жалеешь меня. Жалость – последнее, что мне нужно. Я хочу знать правду такой, какая она есть. Тебя могло и не быть в моей жизни, и, так или иначе, мне пришлось бы узнать об этом. Поэтому спасибо, что не сглаживаешь углы.

Я смотрю на нее и думаю: «С какой ты планеты?»

Наверное, с Марса, основываясь на цвете волос и родимом пятне. Потому что какой нормальный человек будет благодарить за то, что его бросили под обстрел?

Человек, который привык к дерьму.

– Валери, – выдыхаю я. – Нет, я поступил неправильно. Я…

Скрывать что-то от Валери – не то, чем мне хотелось бы заниматься. Я хочу сказать об этом, но она перебивает меня:

– Для меня – правильно. Не знаю, как тебе это удается, но ты почему-то знаешь, каков лучший исход еще до того, как я осознаю это сама.

Сам понятия не имею, – хочется ответить мне. Навряд ли сокрытие того факта, что я был знаком с семилетней Валери, является лучшим исходом. До сих пор мне не удавалось найти подходящего момента, чтобы рассказать ей. Но это нужно сделать, и как можно скорее. Желательно прямо сейчас.

– Валери, мне нужно кое-что… – Я вижу, что ее тело дрожит, и она обхватывает себя руками за талию, словно никто в мире больше не может подарить ей тепло объятий. – Мне нужно обнять тебя, Валери.

Идеальный лжец.

– Я не хочу обниматься. – Она закатывает глаза.

– А я хочу. – Развожу руки в стороны, предоставляя ей всего себя. – Давай же. Говорят, что мои объятия самые теплые. – Никто так не говорит, но ей не нужно этого знать.

Она колеблется, смотря на меня, как на чумного.

– Хорошо. – Я щелкаю языком. – Фальшивые объятия тебя устроят? Мы просто сделаем вид, что это обнимаются миссис и мистер Гилберт, а не Валери и Макс.

Она издает смешок и вытирает уголки глаз, в которых нет слез. Как будто думает, что плачет, но на самом деле нет.

– Ладно, – кривится она, падая ко мне на грудь. – Но только фальшивые и только потому, что тебе нужны объятия, а не мне.

Валери обхватывает меня на талию холодными ладонями, а я прижимаю ее крепче к своей горячей груди, готовой расплавить нас обоих. Она прикасается щекой к месту, где бьется мое сердце, делая спокойные вдохи. Надеюсь, меня не отправят к врачу, потому что уверен: ей уже известно, что сердцебиение у меня сейчас сумасшедшее.

– Я и не знала, что ты такая неженка, Макс, – шепчет Валери с очередной новой интонацией, которая приводит в движение волосы на затылке. А может, и по всему телу.

Я в заднице.

Посчитают ли меня полным придурком, если я скажу, что синхронизировал телефон Валери со своим, чтобы отслеживать ее местоположение?

Это риторический вопрос.

Но я знал, что ее великолепная задница… Ошибка – просто задница. Обыкновенная, ничего не значащая для меня задница. Которая прекрасно смотрелась в тех черных обтягивающих джинсах с потертостью под правой ягодицей, когда Валери вчера вечером играла с Брауни во дворе…

Остановись.

Я за шкирку достаю свои мысли из той ямы, в которой они находятся.

Так вот. Я знал, что Валери не сможет усидеть на месте и в какой-то момент решит проверить себя на прочность, а вместе с этим – вывести меня из себя.

Красная точка на телефоне все дальше и дальше отдаляется от моего дома. Гарантирую, что она направляется в город. Гарантирую, что на ней те босоножки, которые сводят меня с ума. И гарантирую, что не просто так Валери попросила меня вернуть доступ к ее банковскому счету, зарегистрированному на старую фамилию. И под старой я имею в виду Эллис, а не мудачную фамилию Алекса. Она сказала, что откладывала деньги на тот счет, пока жила с Алексом.

Для чего? И откуда у нее были лишние деньги, если она не работала?

Точка двигается слишком быстро, и это сеет внутри меня панику. У Валери нет машины, чтобы она передвигалась с такой скоростью.

Я плюю на тот факт, что она узнает о моей слежке, и звоню ей. Валери берет трубку почти сразу, и я выпускаю воздух, даже не осознавая, что задержал дыхание.

– Привет, дорогой фальшивый муж, – мелодично напевает она.

– Где ты? – рычу я, как Брауни, когда у него отбирают резиновую утку.

На другом конце телефона повисает давящая тишина, нарушаемая лишь шумом дороги. Я понимаю, что совершил очередную ошибку, когда начал диалог в таком тоне. Ведь в чем тогда отличие меня от Алекса, если я с грубостью контролирую каждый ее шаг, так еще и рычу, как дитя джунглей?

– Прости. Я просто…

– Ты просто что? – подначивает Валери.

– Я просто… – волнуюсь, переживаю и забочусь, черт возьми, – решил узнать, как ты проводишь день, – выдыхаю я, вдавливая перьевую ручку в договор по уточнению границ земельного участка.

Чернила вытекают под силой нажатия и пачкают несколько исков.

– Ты засунул «жучок» мне в задницу, не так ли? – стонет она.

– Только в телефон. Твою задницу я не трогал, будь спокойна, – язвлю я, не упуская шанс воспроизвести в своей памяти вид на ее пятую точку. – И считаю важным отметить, что это не «жучок», а всего лишь отображение геопозиции. Ты пересмотрела детективов, дорогая.