– Все в порядке. Неприятно, но не думаю, что у меня ожог какой-то там степени.
– Снимай штаны. – Я прикасаюсь к его мокрым брюкам в области бедер. Материал теплый, но не горячий. Это хорошо. Возможно, нам удастся сохранить его драгоценности.
– Ого, вот так сразу? А может, вся эта сцена с чаем была прелюдией? – Он ухмыляется, проводя большим пальцем по губе. – Тогда избавляйся от своих штанов тоже.
Я упираю руки в бока и с вызовом смотрю на него.
– Не зли меня, Гилберт. Быстро. Снимай. Штаны.
Макс медленно расстегивает ремень, удерживая мой взгляд.
– Прямо на столе или все-таки поднимемся в спальню? – Звук молнии сопровождает его слова, и он резко сбрасывает штаны к щиколоткам.
Я опускаю взгляд. Ярко-голубые боксеры скрывают (а точнее, очень стараются скрыть) впечатляющее возбуждение. Ты сама выкопала себе могилу, Валери.
Я держусь изо всех сил, чтобы не потереть бедра друг о друга и не облизнуть губу. Поднимаю взгляд к соблазнительному блеску в его глазах, хлопаю по плечу и томно произношу:
– Отличный выбор цвета. Вы абсолютно здоровы, мистер Гилберт… судя по вашему настроению. – Стреляю глазами вниз и делаю шаг в сторону, чтобы его обойти.
Из меня вырывается писк, когда Макс обвивает меня за талию, а затем, приподняв, усаживает на мокрый стол. Он разводит мои колени и встает между ними.
– Нельзя оставить меня без штанов и не провести даже осмотр, Валери. – Макс наклоняется ко мне, крепче сжимая талию.
Я несколько раз сглатываю, пытаясь побороть сухость в горле и абсолютно неуместную влажность в других местах, возникшую не из-за мокрого стола. – Знаешь, возможно, я все-таки ошибся, и у меня действительно ожог.
Макс медленно проводит ладонью по моему животу, касаясь подушечкой большого пальца участка голой кожи между топом и шортами.
Тело вспыхивает, словно спичка, запуская медленный процесс горения. Я прикасаюсь рукой к его бедру, аккуратно перебегаю пальцами, доходя до края боксеров. Дыхание Макса учащается, и я вижу, как он борется с собой, чтобы не совершить движение в направлении ладони.
Коварная улыбка расползается по моему лицу.
– Думаю, у вас заболевание другого характера. – Касаюсь губами его щеки.
Ладонь Макса полностью пробирается под футболку и поднимается к груди.
– Да? И каков же ваш диагноз?
– Недотрах второй степени.
Из нас одновременно вырывается смешок.
– И кто в этом виноват? А самое главное: как мы будем это лечить? – Он театрально вскидывает брови, после чего проскальзывает большим пальцем под косточку бюстгальтера.
Я готова лечь на этот мокрый стол и исполнить с ним сексуальный танец, разбрызгивая воду, как в «Шаге вперед», но держусь.
– Оу, думаю, потребуется лечебная физкультура. – Скольжу губами по его заросшей щетиной щеке и покусываю линию челюсти.
– Тогда давай приступать к упражнениям.
Макс обхватывает другой рукой мой затылок и притягивает к губам. Я испускаю стон, который так долго сдерживала внутри.
– Ну не на моей же кухне! – Возглас Грейс, наверное, слышен в соседней стране.
Макс со страдальческим звуком отрывается от меня.
– Грейс! Почему ты здесь? Ты же не собиралась сегодня приходить, – вздыхает он, стоя к ней задницей. – И это моя кухня, – очень тихо бубнит, чтобы она не услышала.
Я смеюсь, спрыгивая со стола.
– Макс, надень штаны, ради бога! – Грейс возмущенно жестикулирует руками.
– Действительно, Макс! Какой нормальный человек раздевается посреди кухни Грейс? – цокаю я, разочарованно качая головой. – Богохульство.
– Ты… – Он грозит мне пальцем, но я злобно хохочу и убегаю, оставляя его разбираться со всей этой сценой.
Брауни выскакивает из своей спальни, следуя за мной в комнату. Он подходит к каждой из картин и, наклонив голову, всматривается в них, словно что-то понимает.
Хотя я не удивлюсь. У этой собаки эмоциональная грамотность намного лучше, чем у многих людей.
Мы вместе с Брауни выбираем мне одежду. Он тыкает носом в белое платье-рубашку, а между ботфортами на плоской подошве и ботильонами на каблуке останавливается на более практичном варианте для шопинга.
Макс все же настоял повторить мою неудачную покупку платья, поэтому мы договорились поехать в торговый центр. Хотя я была готова надеть хоть мусорный пакет, лишь бы ад с Алексом закончился.
Макс ожидает меня в машине с хмурым выражением лица, которое невозможно не заметить даже сквозь мокрое от дождя лобовое стекло. Придерживая рукой борт пальто, я наклоняюсь, чтобы соединить капли и нарисовать с водительской стороны смайлик с улыбкой и сердечками в глазах.
Этот зануда включает дворники, стирая мое творение. Я опускаю уголки губ, изображая драматичного Пьеро.
– Ты такой жестокий, – ворчу, садясь в машину.
Внезапно Макс обхватывает мою шею ладонью, притягивает к себе и крадет дыхание поцелуем. Он терзает губы, безжалостно стирая помаду. Я хватаюсь обеими руками за лацканы его пальто, притягивая ближе. Все было так хорошо, когда он возвращался поздно и мне удавалось скрываться от этого знойного взгляда, испаряющего каждую молекулу воды в организме.
