Громкий шепот полностью

– Что-то случилось?

– Все в порядке. – Я целую ее в висок.

– У тебя холодная ладонь. Это странно, ты всегда горячее печки, – хмурится она.

Я говорю, эта женщина владеет какими-то магическими штучками. Уверен, сейчас она читает мои мысли.

– Уже поздно, начинает холодать.

– Ты врешь мне, – не сдается она.

– Давай посчитаем, сколько раз ты притворялась, что все нормально, – произношу я агрессивнее, чем следует, и тут же жалею об этом.

Валери выпускает мою руку и выходит из мастерской, бросая напоследок:

– Поговорим в машине, Гилберт. Приди в себя.

Чертовски верно, дорогая.

Я провожу рукой по волосам, проклиная долбаную Саманту уже не знаю в который раз за свою жизнь. Почему именно сегодня ей нужно было все испортить? Ладно, будет справедливо сказать, что я сам все испортил, но не без ее помощи. И самое ужасное, что в голове все еще крутятся слова «Мне нужна твоя помощь». Когда-нибудь Супермен во мне умрет, и я заживу спокойно. Но скорее планета остановится, чем это произойдет.

– Давай, милый. Обними меня и иди поцелуй свою жену с особой любовью за свой дерьмовый тон, – доносится голос Хельги позади меня.

Я разворачиваюсь, подхожу к ней и обнимаю. Она целует меня в щеку и говорит:

– Я еще никогда не видела тебя таким живым. Даже эта маленькая ссора была такой воодушевляющей, что мне захотелось добраться до своего мужа, сохрани Господь его душу, и поругаться с ним из-за какой-нибудь ерунды, – усмехается она. – Затем крепко поцеловать и никогда не отпускать. Это и есть любовь. А такие повседневные препирательства делают брак настоящим.

– Да, – хрипло говорю я. – Я хочу этого с ней.

– Валери тоже. Это можно понять по ее взгляду. Она смотрит на тебя как на божество.

Я молча киваю, стараясь угомонить свое глупое сердце, а затем прощаюсь с Хельгой. Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный воздух и успокаиваю внутри себя смесь раздражения, сожаления и влюбленности.

Теоретически я не соврал Валери, когда сказал, что на улице холодает. Потому что мои руки замерзают за считаные секунды. Не думаю, что ее это успокоит, но попробовать стоит.

– Прости, – произношу я спустя десяток минут езды в тишине.

Валери сохраняла непринужденный вид с того момента, как мы отъехали. Она не возмущалась и не требовала от меня ответов. Спокойно переключала песни, подпевая Тейлор Свифт, и даже пару разу бросила на меня хитрый взгляд, присущий только ей.

И это пугает. Клянусь, я чувствую, что это затишье перед бурей. Лучше бы она сразу сказала «Макс» своим особым тоном или «ну ты и придурок», чем делала вид, что ничего не произошло. У женщин есть особая сила, заставляющая мужчин чувствовать, что все идет прахом, когда они продолжают мило улыбаться.

– Тебе не за что извиняться, – отвечает Валери.

– Есть.

– Нет, – с рычанием произносит она.

– Да.

– Нет, Макс.

А вот и мое любимое.

– Да, Валери, – с сарказмом подражаю ей и ничего не могу с собой поделать.

– Прекрати! – взрывается она.

– Это ты прекрати! – восклицаю я в ответ.

Валери заливается смехом, пытаясь вновь заговорить. Я смотрю на нее и не понимаю, где подвох.

– Это, конечно, какой-то новый уровень. – Она похлопывает себя по щекам, пытаясь стереть улыбку. – Мы были рождены, чтобы бесить друг друга.

– Неправда, – ухмыляюсь я, потирая подбородок.

– Правда. – Она часто кивает.

– Мне нравится тебя бесить.

– Опасное признание, Макс. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения?

Валери сужает глаза, предвещая угрозу. Мои щеки начинают болеть от улыбки, о которой я даже не подозревал.

– Смерть от твоих рук была бы лучшей, – смеюсь, но резко замолкаю. – Черт, я не…

Господи, что сегодня с моим ртом?

– Просто остановись, – стонет она. – Все в порядке. Не нужно фильтровать свою речь только потому, что мой муж хотел меня убить, а я в ответ решила его отравить, пока он очередной раз желал меня прикончить.

Валери говорит это таким тоном, словно разговаривает о погоде за окном. Как и всегда, она закапывает свои чувства где-то в недрах своей души и делает вид, что все нормально. Я понимаю, что начинаю ненавидеть слово «нормально».

– Что ты почувствовала, когда поняла, что Алекс начинает задыхаться? – Я ступаю на опасную территорию, рискуя остаться без ответа.

Валери долго смотрит в окно и сохраняет молчание. Лишь постукивание ее пальцев по ручке двери свидетельствует о том, что она не уснула.

Я не окликаю ее и терпеливо жду ответа, концентрируясь на дороге и скорости на спидометре, которая начинает переходить допустимые значения из-за моего напряжения.

– Мы не в космическом корабле, сбавь обороты, иначе мы сейчас взлетим, – бормочет Валери и поворачивается лицом ко мне.

Я отпускаю педаль газа, и мы тошнотворно продолжаем свой путь.

– Отвращение, – тихо произносит она. – Я почувствовала отвращение. Это странно?

– Нет. Отвращение – это то, что и нужно испытывать к Алексу.