Поэтому я попросил читать Ленку. Слушать было всяко легче. Она и читала. Потом читала медсестра. Одна, другая и третья…
И снова Ленка.
— Слушай, Громов… может, я найду кого? Ну, спеца, чтоб он тебе всю эту мутотень коротко пересказал? — предложила она, запнувшись на слове «контрреволюционное движение».
А я подумал и согласился, осознав, что тоже в этих всяких движениях запутался окончательно. Главное, что с революцией понятнее не стало.
Вопросов же прибавилось.
Была в том мире война? Первая мировая? О второй Еремей не упоминал. Про Кавказ вот говорил, но как-то… обыденно, что ли? Как о чём-то понятном и привычном.
А вот о мировой — так нет.
И скорее всего второй не случилось. Может, тогда и первой не было? А значит, и революции… и всё… замерло?
Возможно ли такое?
Профессор, высокий и тощий, похожий на седую цаплю в костюме, был весьма удивлён моим интересом.
— Простите… — сказал он. — Я, признаться, не очень понял, что от меня надо… точнее понял задачу в целом, но частности…
Он носил круглые очочки и острую, какую-то совершенно стереотипную бородку.
— Если я узнаю, для чего вам эта информация, я пойму, в каком контексте её подавать. Рассказывать ли о личностях той эпохи или же сосредоточиться на социальном процессе. Или, возможно, вам интересны некоторые конкретные события.
Павел Вячеславович чувствовал себя неловко и на меня старался не смотреть. Обычное явление. Люди боятся инвалидов и смертельно больных, даже когда болезнь не заразна, всё одно боятся.
Мне не привыкать.
— Скажем… вот… допустим, я решил написать книгу. Фантастическую.
Врать не люблю, но правда, чую, будет выглядеть ещё большим бредом.
— Про параллельный мир. Там магия и всё такое. Но время хочу, чтоб было как вот… в шестидесятые, только без Советского Союза… чтоб, допустим, мировой войны не случилось. Второй.
На меня смотрят устало и скептически. Ну да, где наука, а где — фантастические книги. Но терпят, потому что профессора истории не столько получают, чтоб от частных консультаций отказаться.
— И вот скажите, случилась бы революция, если бы не было первой мировой?
— Интересный вопрос.
Он щипает пальцами свою бородку.
— Сложный… и не поверите, но споры на сей счёт идут давно, едва ли не с момента самой революции.
Он присаживается.
— Мнения разделились… научные, если отставить в сторону тех, кто полагает, будто бы сама по себе революция — результат работы иностранных разведок. В частности английской и немецкой… вы не возражаете, если я пиджак сниму. Жарковато тут…
— Нисколько.
Мне тоже было жарко. Правда, потом жар сменялся холодом, а тот снова жаром. В общем, организм штормило, но к чему пугать славного человека.
— Так вот, лично моё мнение, что война была тем самым костром, который и разогрел котёл империи… образно выражаясь, так…
— Что рвануло.
— Именно, Савелий Иванович. Именно… та война, ныне почти забытая, не только забрала миллионы жизней. Она уничтожила четыре великие империи[18]. И первой среди них стала Российская, где революция завершилась продолжительной и кровавой гражданской войной. И принесла не столько свободу народам, сколько новые потрясения и беды. Хотя…
Он замолчал.
— А если бы её не было, Павел Вячеславович? Революции?
— Я историк, а не фантаст.
— Но всё-таки? Разве вас никогда не тянуло поразмышлять? Просто поразмышлять. Вслух?
— Что ж, — он позволил себе снисходительную улыбку. Так взрослые улыбаются, отвечая на глупые, как им кажется, детские вопросы. И ладно. Я вполне могу позволить себе побыть ребенком. — Давайте и вправду пофантазируем…
Умирающим отказывать не принято.
Тем паче, когда этот умирающий готов заплатить за совместную фантазию. Твою мать, до чего же пошло…
— На самом деле из всех воюющих сторон Россия находилась в наиболее выгодном положении. И если в начале войны у неё имелись определённые проблемы… скажем так, никто вообще не думал, что может случиться столь глобальная война, которая ко всему растянется на годы. И что сражения будут происходить не только на земле и в воде, но и в воздухе. Нет, близость войны ощущалась. Имелись предпосылки и умные люди отмечали их. И агрессивность канцлера Германии. И настроения Австро-Венгрии, но все полагали, что война, если и случится, то быстрая, которая займет месяц-другой от силы. Ведь начался двадцатый век, эпоха гуманизма… [19].
Это они конкретно поспешили.
С гуманизмом.
