Мало ли. О способностях генерала я до сих пор знаю немного. Так что не будем подставляться. И с этой здравой мыслью тень охотно согласилась.
— Мы предполагали, что на поезд попытаются напасть.
— Предполагали?
— Наш информатор сообщил, что большевики готовят экспроприацию. Но когда и где было не ясно, поэтому мы и пустили слух, что в вагоне повезут куда большую сумму, нежели обычно. Для этого и сделали заказ в казначейство от одной из контор… сотрудничающих с нашей службой.
— Всё играетесь? — недовольство генерала было явным. А ведь он недолюбливает Алексея Михайловича, то ли самого по себе, то ли в силу его должности.
Помнится, в нашем мире военные полицию тоже не особо жалуют.
— Это не игра. Провокацию как таковую мы не устраивали. Мы просто воспользовались ситуацией…
— Воспользовались? Двадцать семь трупов! Двадцать семь! Это не считая гражданских! Кто и кем воспользовался, а⁈
Нет, ну чего орать-то? Или надеется, что воскреснут.
— И ладно бы только солдаты. Военным положено рисковать, но что ты мою семью в это втянул, Алёша…
Движение силы я уловил.
А ещё как медленно приотворилась дверь и в коридоре показалась фигура, которую с перепою и за призрака принять можно. Белая. Длинная… да это ж Аннушка.
— Анна, ты куда? — встревоженный голос генеральской супруги подтвердил догадку.
— Папа злится. И неспокоен. Я просто…
— Тебе нельзя вставать!
— Можно. И нужно. Мама, прекрати… ты же знаешь, что эти раны — поверхностные. И затянулись уже почти…
— Ты потеряла много крови!
— Ничего страшного. Перетерплю. Истинная леди способна перетерпеть любое неудобство… так ты, кажется, говорила, матушка?
И готов остатки души на кон поставить, сказано было с издёвкою.
Шла Анна осторожно, явно на деле не столь уж крепка, как ей хотелось показать. И рученькой за стену придерживалась.
— Анна, отец… — а вот генеральша следовала рядом, но поддержать дочь не пыталась.
— Да, да, бывает слишком резок, но он справедлив и не желает зла. Знаю… но…
— Прекратите, — сухой голос был спокоен. — Если бы вы и вправду хотели меня раздавить, то сделали бы это. А пугать кого-то… поверьте, это не ваше, Георгий Сергеевич. В этих играх, как вы изволили выразиться, у вас несколько не хватает опыта. Чересчур прямолинейны. Что до остального, то винить стоит не меня, а вашего зятя. И вашу супругу, которая наняла ту девицу. И ваше упрямое желание проследовать именно этим поездом, хотя я, помнится, вас отговаривал. Но нет, вы упёрлись.
— Ты мог бы сказать…
— Чтобы вы поделились моими опасениями с супругой? У вас чудесные отношения, и это радует, но… она сказала бы дочери. Та — мужу… или вон Матрёне, а та сообщила бы всем желающим. Хорошая женщина, но кто без недостатков?
И вот тут я с Алексеем Михайловичем всецело согласен.
— Скажите, что я не прав?
Молчит.
А значит, прав. И все-то понимают.
— Если бы Аннушка погибла… дети… о них ты думал?
— Они ведь не собирались ехать, — это было сказано сухо. — До последнего не собирались. Вы и ваш зять. И только-то. А тут вдруг перед самым отправлением я узнаю, что вагон с военными инженерами, сапёрами и прочими весьма нужными мне людьми отцепили, поставив вместо него иной, первого класса, с вашим семейством… и что мне было делать⁈
Анна не спешит подходить. Замерла.
Стоит.
Слушает? Кажется, что да. И матушка её.
— Почему?
— Мария…
— Не отпустила вас в одиночестве?
— Следи за языком.
— Не то место…
— Ты мог бы остановить.
— Отцепить вагон? Задержать поезд на пару часов? Объяснить вам ситуацию и по-за ради вашего каприза пустить всё… вы же знаете, что не мог.
И тишина.
— Анна… — жалобно позвала генеральша.
— Нет, мама… не вмешивайся.
— Да и я был уверен, что контролирую ситуацию. Что людей хватит… бомбисты? Пускай. У нас были и пулемёты…
Где-то там, как полагаю, в вагоне с мёртвыми людьми.
— А у них — «Туман». Откуда, Алёша?
— Вот это мне и самому интересно…
— «Туман», стало быть… не слышал.
— Редкая пакость. Впервые его использовали в девятьсот восьмом. В Сербии, при ликвидации монаршей семьи…
— Господи, упокой души их.
— Потом — дважды в Индии, против британцев. И в последний раз лет тридцать тому, в Османской империи. К слову, неудачно. Тогда у Амир-паши получилось спастись, а вот заговорщики были остановлены и ликвидированы. В том числе и алхимик, который эту дрянь и сделал.
— Уверен?
— Он сам выпил яд, понимая, что пощады не будет. Американец. Авантюрист…
— Тогда кто…
— Кто и как изготовил эту дрянь? Понятия не имею. Но найду. Сами понимаете, ситуация такова, что скрыть не выйдет…
Пауза.
А вот Анна всё стоит. И не может решиться ни войти, ни уйти.
— Если у революционеров появилась такая… дрянь, — задумчиво произнёс генерал.
— И не только она. Теневые бомбы. И зараза… представьте, если в Петербурге начнётся эпидемия. Ладно, там благодать государя не позволит, но в пригородах? Или в малых городах? Плохо… очень плохо…
Анна качнулась, уже почти решившись спросить.
А генерал спросил:
— И что ты собираешься делать?
[1] Небольшой, на 1–2 кружки воды самовар
Глава 20
