- С мужчинами у вас беда! - Я улыбнулась сочувственно-скорбно. - Ваш директор мужчина, конечно, представительный, но мне бы чего-нибудь поэкзотичней! - и тут же поправилась. - В пределах школьной программы, конечно.
- А знаете, - она мечтательно вздохнула, - моя хорошая знакомая перевелась в закрытый интернат. Так вот, у них есть физрук, говорят, интересный мужчина, - тут она позволила себе пошловатый смешок (теперь, когда учитель физики был в безопасности). - Могу при случае вас познакомить...
- С физруком?
- Да нет, с приятельницей.
- А она...
- А она проведет вас на территорию центра.
Аллилуйя! Победа! Теперь я знаю, как попасть в интернат для опасных детей!
- Спасибо за помощь! Буду вашей должницей, - прокаркала я и с любезной улыбкой зашагала на выход.
Весь вечер, все утро и весь последующий день я не сводила глаз с телефона, но ожил он ближе к ночи. За какие-то полчаса смешливая и звонкая болтушка, учитель истории из интерната, описала мне весь свой коллектив и даже ловеласа-методиста, который явился к ним в прошлом году и за время работы успел отправить в декретный отпуск всех местных нянечек и поварих.
- А куда же смотрел ваш знаменитый физрук? Как он все это допустил?
- Ну, что вы! - рассмеялась моя собеседница. - Наш физрук уважает образованных женщин. А еще он у нас почитатель Изиды: ему подавай длинноногих и стройных и, желательно, в белых халатах! Учителя его уже не вдохновляют.
- Так, может, ему спортсменку подыскать?
- Спортсменку? - задумчиво пропела трубка, и я прикусила свой длинный язык. - Идея хорошая, только спортсменки малость туповаты, а наш эстет любит умных! Себя-то он считает просветленным, всем говорит, что учится заочно в медицинском.
- Вот те раз! - Оторопела я. - И на кого?
- Говорит, на травматолога.
- Жаль, что не на проктолога! - вставила я, и моя собеседница радостно хмыкнула.
- Я думаю, с вами ему будет интересно. Найдете, так сказать, общий профессиональный язык.
- А вы, наверное, друзья?
- С чего вы взяли?
- Вы так о нем печетесь....
- Сейчас я вам все объясню по порядку, - тут голос болтушки заметно подсел. - Мы с ним прожили вместе почти полгода, и все у нас было замечательно, и я уже надеялась на скорое потомство (вы же знаете, за каждого ребенка нам хорошо прибавляют к зарплате), так вот, две недели назад явилась эта рыжая из центра.
- Простите, кто?
- Ну, эта новенькая педиатр из центра переподготовки. Дешевая драная кошка! Говорят, она прибыла с последней партией (из тех, что поступили в конце августа).
- Поступили откуда? - задала я аккуратный вопрос.
- Откуда и все..., - растерялась болтушка.
- Никто не знает?
- Когда-то знали, а теперь забыли...
- Ну, хорошо, а я-то вам зачем?
- Ах да! - спохватилась моя собеседница и, кажется, слегка приободрилась. - Ваша кандидатура подходит идеально: во-первых, вы врач, во-вторых, вы свободны, а еще, вы натуральная блондинка, у вас высокий рост и спортивное телосложение, короче, все, что любит наш физрук.
Я поразилась:
- Разведка что надо! Теперь я тоже чувствую себя дешевой драной кошкой.
- Простите, я не хотела вас обидеть! - в трубке послышались нотки раскаяния. - Просто ужасно захотелось отомстить! Пусть тоже помучается и пострадает, пусть побывает в моей шкуре!
Вся эта непосредственность могла казаться милой, когда бы не звучала так цинично. А впрочем, что тут удивляться: в этом средневековом Содоме никто ни с кем не церемонится, а отношения между полами давно свелись к банальной случке.
- Ну, если я так хорошо вам подхожу, давайте разработаем план действий.
В душе мне было тошно и противно, но на кону стоял мой сын, а это означало лишь одно: я буду играть в эти грязные игры, претворяться, изворачиваться, лгать, и, если надо, нарушать закон. Мой план был прост: спасти сначала Ваньку, потом пытаться отыскать Максима. Я с трудом представляла, что буду говорить ему при встрече - ведь это ясно: он меня не помнит, возможно, даже не поймет, кто я такая и чего хочу. Как в этом случае действовать, как объясняться? Каким потрясением это станет для Ваньки! Стоп! Ванька,... а вдруг он тоже? Ведь неизвестно, что с ним сотворили, как действует на жителей этот отравленный воздух, как быстро угасает память? Благодаря чудесному газу в пещере я сохранила мозги и, насколько чувствую, материнский инстинкт. Пока мы были вместе, Ванька помнил, но что с ним сталось без меня? Вдруг теперь он лишился рассудка, забыл меня, забыл, кто есть сам, потерял связь с прежней жизнью и собственным прошлым?
Мысли роились, словно осы в дупле и доводили меня до отчаянья. Я понимала, что нахожусь в эпицентре враждебной вселенной, с ее варварской этикой, пошлыми взглядами и насмерть убитой моралью. И еще одна мысль не давала покоя: этот чертов физрук, как вести себя с ним, что говорить, что делать? А если он окажется маньяком, начнет приставать и потащит в постель? Такое тоже исключать нельзя. Готова ли я к таким жертвам? На этот вопрос у меня не было ответа, не было сил даже думать об этом, не то, что строить планы и решать.
