Леонид вновь дерёт маленькую потаскушку, однако теперь видны её ручонки, обвивающие его шею, и ножки на мощных бёдрах. И в таких стеснённых условиях бесёнку удаётся подмахивать и продолжать говорить пошлости.
"Самый первый раз, когда я увидела твои яйца, было лет шесть назад. Мы с Наташкой играли у вас, а ты бухой спал. И как обычно в трусах…. Ай… Мудья твои выпали…. Ой… ой… сейчас…. И никого кроме нас с ней…. Ах…. А-ах! Подошли…. Ах… посмотрели на дырочку… на головку…. Сравнили его с писюном Сашки…. С членами Петьки и Тёмки… Ай! Ещё! Давай, давай… да…вай… Аааа…. Заебись…. Вовремя мы кончили…. Завтра или послезавтра начнутся…, не волнуйся, миленький папочка!"
Он удивлённо переспросил: "Папочка?"
"Это я так про себя тебя называю. Томка рассказывала, что сюда мы переехали, когда я ещё была у неё в брюхе. А вот насчёт Сашки она не уверена. Так что, если это ты заделал Саньку, значит ты ему папка и как следствие — мне!".
Он вспомнил, когда впервые трахнул соседку. Это было так часто, что Томка, лишь иногда предохраняющаяся, могла забеременеть от него.
"Заметила…. Тебя возбуждают мои рассказы насчёт Наташки…. Расскажу конечно, как рассматривали твои мудья, как пытались подрочить…. Ложись с краю, а то я устала держать тебя на себе…. Я успела, не накапает. — юркая ручонка заткнула щель тряпочкой, после извлечения сардельки. — У тебя не вставал, и мы продолжили разговаривать о ебле. Я же много раз видела, как ебётся Томка и давно уже всё рассказала Натке. Я сказала, что хочу потрахаться с любым мужиком, а она что лишь с тобой…. Грех? Это как?"
"Грех родственникам сношаться. — строго произнёс мужчина. Но уверенности в его голосе не было. — Особенно рожать от близких…"
"А у нас уже гондоны были…. Если бы у тебя встал тогда, то мы хотя бы надели его на твой хуй. А там и до ебли… всего лишь вставить.
"Ты, блядь, развратила мою дочь!" — гневно сказал Леонид. Глянув на её тонкую шейку захотел сдавить, чтобы хрустнули косточки.
"Ага! Сразу я виновата! Что-то ты, мандюк, не сильно берёг мою мораль, когда ёб Томку! — не менее грубо и гневно ответила девочка. — Мне лет пять было, когда первый раз увидела тебя и Томку. Разложил её на кухонном столе и ебал, а я воду пью рядом…. И ещё могу вспомнить! Развращала я Наташку! Сам-то мудья от неё не шибко прятал, спал, а дитё смотрело на то, что вываливалось. Потом мне рассказывала, как трогала их, как поцеловала однажды головку…. Нет, я никому не говорила, что происходило между тобой и Томкой. Я вообще не трепло! Ебётся Томка, так это её личное дело! Её пизда!"
"Ты сказала, Наташка целовала мою головку? И что дальше сделала?". — не соображая о последствиях, спросил Леонид.
"Хуй знает!
Тогда тётя Люба пригласила нас на чаепитие. А потом забылось. Но если ты её захотел, то можешь спокойно подкатывать. ДАСТ…! Уже не целка!"
"ПИЗДИШЬ, СУКА! — громко вскрикнул мужчина. Сдержался от ломки шейных косточек. Чуток помолчал и спросил. — С кем? Не с одним из ебарей Томки?"
"Нет, не с ними…. Она просила никому не рассказывать, и, если бы я не была сейчас злая, ни за что не протрепалась бы. Могу тебя успокоить — не так, как я. Она лишь с ним одним. Наташка у тебя серьёзная девушка, определилась с будущим, знает на кого выучится. Хотя и я знаю — проституция сейчас в тренде."
"Скажи с кем она…. Ничего с ним не сделаю…. Тем более, что она только с ним одним…. Светик, я тебе заплачу, только намекни: я его знаю?"
"НЕ СКА…ЖУ! — по слогам произнесла девушка. — Могу только предложить: трахни её, она покается…. Тебе даст без условий…. Представь, если бы она была чужая…. Да как наша Ксюха… у тебя ведь на неё вставал. Так вот представь, что Натка дочь Томки…. Сам иди на хуй! А вообще-то нет. Я пойду. Но на определённый, на твой. Руки убрал…. Во-о-от, другое дело. Я хочу ебаться, значит мне придётся потрудиться…. Ну что, стручок, меня послали на хуй. Можно к тебе? Лёнчик, — она вновь назвала его так, как обычно называет Люба. — Закрой глаза…, сейчас Наташка сделает тебе минет…. Да, я фантазёрка! Например, сейчас я буду представлять, что ты богатенький Буратино и пообещал мне пять золотых монет, за мастерство. Лови кайф, миленький."
Светка замолчала и то лишь по тому, что не могла говорить с членом во рту.
Он последовал совету: представил Наташу. Что не говори, но с десяти лет дочь наполнялась женственностью со скоростью хмельной браги: пузырьки грудок, вспенились за три года до размера желез взрослой женщины, попец, из костлявой задницы, преобразовался в аппетитный станок не только для сидения за партой, но и для очертания талии. Тело вытянулось до 160 сантиметров и это ещё дивчуле нет 14-ти лет.
