— Где моя дочь?
— Так к вам ещё днём пошла! — расправляя слипшиеся от спермы волосы на низу живота, ответил сват.
— Да, да. Я сама видела и спросила куда это она в домашней одежде торопится. — запахивая мужскую рубашку добавила старушка.
— НЕТУ ЕЁ У НАС!!! Здесь наверняка, зараза! Мать волнуется, ищет её, а она с алкашами тусует! — продолжила колотить к Афониным мать.
Двери наконец открылись. Светлана, укутанная простынёй, горела жаром: рыжины, страсти совокупления.
— Она от нас уходила днём. А куда не сказала. — ответило закатное солнце. — Юрик, она не с моей мамой и тётей Любой на даче?
— Нет. Их там четверо. — не зная о том, что Леонид супруг Любы, раскрыл парень интрижку. Он так же кутается в покрывало, так же растрёпан и вспотевший.
— Нужно звонить в полицию! — сказала старуха и тут же набрала 102. — Алло… Алло! У нас девушка пропала…. Сейчас…. Объясните. — передала трубку Ольгиной матери.
Та сбивчиво рассказала, что знает. Потом слушала собеседника.
— В час дня нашли тело… — услышала женщина и упала в обморок.
— Алло… — звучало из трубки. Света подобрала и дослушала. — Нашли бессознательно тело. Ни документов, ничего подобного не обнаружено. Сейчас девушка находится в городском станционере. В отделение травмы.
Светлана пересказала собравшимся всю информацию. Нина к тому времени очнулась, обрадовалась, что дочь не в морге. И схватив супруга за руку, выбежала из подъезда. Ясно в кого у Оли такой импульсивный характер.
(Нет, зря Вы, читатель, думаете, что сейчас я отвлеку Вас рассказом о Нине, о её половой жизни. Не надейтесь! Хватит с Вас и дальнейшего блядства!)
Светлана так и не зашла в квартиру. Ей стало интересно, что это Пална вытворяет. А та, хулиганит. Явно специально развела полы рубашки, показывает, что беструсая вышла на площадку. А кляп из высоко расположенного отверстия вагины, торчит, как доказательство — не только вас, молодок и красавиц, ебут, но и мне перепадает.
А Надежда Павловна неспроста шалит. Ведь она думает, что Светка нарочно оголила правый бок до талии и стало сразу понятно — девушка так же без трусов.
Девушка же совсем не скромница — ей оголить любую часть тела, как два пальца об асфальт. Что она и делает — отводит полу савана в сторону, показывает алый пирожок и затычку в нём.
Леонид так же видит все прелести, какие засветила та, которую он, то бил по заднице в детстве, то затем ласкал попку подростка…
Впрочем, по порядку.
***
Три девочки — его Наташа и Ксюша со Светой, дождались, когда, полуобнажённая по случаю летней жары, Люба обметает ткань старенького платьишка.
Оно предназначено Ксении, тринадцатилетней девушке. Она тут же, не стесняясь дяденьки Лёни, переодевается и кружится, разгоняя подол куполом. Светка просит и для неё такое сшить, но Люба отвечает, что ей подойдут старые джинсы Артёма. Тут же достаёт их.
Мужчина обращает внимание на Ксению. Она вновь в одних лишь трусиках — поднимает ногу, чтобы надеть джинсы его сына. Оказывается, Ксения уже девушка — под трусиками видна ниточка тампона. Эта мысль возбуждает. И так как Леонид немного пьян, то не контролирует эрекцию. Прикрывает срам книгой.
Люба вновь строчит машинкой, Ксения убежала куда-то. Наташа и Света о чём-то шепчутся, поглядывая на него, хихикают.
***
Несколькими днями позже он находится в квартире Томки, уже далеко за полночь. Он и женщина пьяны и разговаривают о "высоком". В такие моменты в пьяных сознаниях просыпаются желания поговорить о политике, о открытиях учёных.
В пылу спора с женщиной он говорит громко, чем будит Свету.
Та приходит на кухню и просит покушать. Садится рядом с мужчиной на рундук и жуёт засохший кружок колбасы.
"Мне холодно. Закрой окно! — просит она мать. — Дядь Лёнь, ты такой большой, горячий. Я сяду тебе на колени. Погрей меня!"
Не дожидаясь разрешения, садится ему на колени, спинкой к его животу. Тамара и мужчина выпивают, и продолжают беседу. Тут он чувствует, что на его член исходит инфракрасное излучение от промежности девочки. Он поздно соображает, что сидит в одних трусах, а по бокам его ног, находятся ножки девочки.
А член набухал. А девочка это почувствовала. Глянула на мать — та уже начала кунять. Светка подняла ступни на рундук, приподняла попку и взяла маленькой ладошкой член, помогла ему расправиться. Пропустила, высвобожденный из-под трусов член меж своих бёдер и продолжила поедать колбасу.
"Дядь, у тебя стоит. Это значит ты ебаться хочешь." — прошептала она, повернув лицо к мужчине. Интонация такая, что не поймёшь то ли это вопрос, то ли утверждение.
Он крякнул, хотел уже прогнать хулиганку, но та начала атаку — потрогала головку пальчиками. И тогда он совершил запретное — коснулся, видимых с его ракурса под вырезом девичьей ночнушки, бугорков совсем неразвитых сисек. Глянул на собутыльницу — уже лежит лицом на столе.
Не соображая вообще ни чего, наминает грудки, той кто наминает его член. И он уже решил — вставить куда запрещено, поломать то, что всё равно кто-то поломает.
"Дядь, я тоже ебаться хочу. Так хочу…, как ваша Наташа. Могу ей постучать в розетку!"
