Две великие пьесы Островского – «Гроза» и «Бесприданница» – в одном издании с великолепным оформлением XINSHI麻雀. Драмы о любви, несвободе и судьбе женщин, которым не оставили права на счастье. «Гроза» – одно из самых значимых произведений русской драматургии. Это история о борьбе за право быть собой, не теряющая силы и сегодня. С момента первой постановки в Малом театре «Гроза» не сходит с театральных подмостков и продолжает трогать сердца людей.Пьеса родилась из литературной экспедиции Островского по Волге – вдохновленный путешествием и своей пылкой любовью к актрисе Любови Косицкой, он создал незабываемый образ Катерины Кабановой. Катерина выросла в любви и ласке, но после замужества попадает в семью, где ее ждут домостроевские устои и жестокая свекровь. Влюбившись в другого мужчину, она оказывается перед выбором: покориться или рискнуть всем, даже собственной душой.Спустя почти 20 лет Островский вновь обратился к теме женской судьбы – в 1878 году появилась «Бесприданница». История Ларисы Огудаловой, девушки без приданого, чья красота и талант привлекают многих мужчин, но отсутствие богатства делает ее бесправной, стала одной из самых пронзительных трагедий русской сцены.Два произведения великого драматурга – о благородстве и чистоте души, не сломленных под общественным гнетом.Для кого эта книгаДля читателей всех возрастов.Для поклонников классической литературы.Для ценителей драматургии.Для всех, кто коллекционирует серии «Вечные истории» и «Вечные истории. Young Adult».
© Оформление. ООО «МИФ», 2025
Савел Прокофьевич Дико́й, купец, значительное лицо в городе[1].
Борис Григорьевич, племянник его, молодой человек, порядочно образованный.
Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), богатая купчиха, вдова.
Тихон Иваныч Кабанов, ее сын.
Катерина, жена его.
Варвара, сестра Тихона.
Кулигин, мещанин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле.
Ваня Кудряш, молодой человек, конторщик Дикова.
Шапкин, мещанин.
Феклуша, странница.
Глаша, девка в доме Кабановой.
Барыня с двумя лакеями, старуха 70 лет, полусумасшедшая.
Городские жители обоего пола.
Кулигин
Кудряш. А что?
Кулигин. Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется.
Кудряш. Нешто́!
Кулигин. Восторг! А ты «нешто́»! Пригляделись вы либо не понимаете, какая красота в природе разлита.
Кудряш. Ну, да ведь с тобой что толковать! Ты у нас антик[2], химик!
Кулигин. Механик, самоучка-механик.
Кудряш. Все одно.
Кулигин
Кудряш. Это? Это Дикой племянника ругает.
Кулигин. Нашел место!
Кудряш. Ему везде место. Боится, что ль, он кого! Достался ему на жертву Борис Григорьич, вот он на нем и ездит.
Шапкин. Уж такого-то ругателя, как у нас Савел Прокофьич, поискать еще! Ни за что человека оборвет.
Кудряш. Пронзительный мужик!
Шапкин. Хороша тоже и Кабаниха.
Кудряш. Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!
Шапкин. Унять-то его некому, вот он и воюет!
Кудряш. Мало у нас парней-то на мою стать, а то бы мы его озорничать-то отучили.
Шапкин. А что бы вы сделали?
Кудряш. Постращали бы хорошенько.
Шапкин. Как это?
Кудряш. Вчетвером этак, впятером в переулке где-нибудь поговорили бы с ним с глазу на глаз, так он бы шелковый сделался. А про нашу науку-то и не пикнул бы никому, только бы ходил да оглядывался.
Шапкин. Недаром он хотел тебя в солдаты-то отдать.
Кудряш. Хотел, да не отдал, так это все одно, что ничего. Не отдаст он меня: он чует носом-то своим, что я свою голову дешево не продам. Это он вам страшен-то, а я с ним разговаривать умею.
Шапкин. Ой ли?
Кудряш. Что тут: ой ли! Я грубиян считаюсь; за что ж он меня держит? Стало быть, я ему нужен. Ну, значит, я его и не боюсь, а пущай же он меня боится.
Шапкин. Уж будто он тебя и не ругает?
Кудряш. Как не ругать! Он без этого дышать не может. Да не спускаю и я: он – слово, а я – десять; плюнет да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабствовать не стану.
Кулигин. С него, что ль, пример брать! Лучше уж стерпеть.
Кудряш. Ну, вот, коль ты умен, так ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи. Жаль, что дочери-то у него подростки, больших-то ни одной нет.
Шапкин. А то что бы?
Кудряш. Я б его уважил. Больно лих я на девок-то!
Шапкин
Дикой. Баклуши ты, что ль, бить сюда приехал! Дармоед! Пропади ты пропадом!
Борис. Праздник; что дома-то делать!