Борис. Я не разобрал, темно было. Девушка какая-то остановила меня на улице и сказала, чтобы я именно сюда пришел, сзади сада Кабановых, где тропинка.
Кудряш. Кто ж бы это такая?
Борис. Послушай, Кудряш. Можно с тобой поговорить по душе, ты не разболтаешь?
Кудряш. Говорите, не бойтесь! У меня все одно что умерло.
Борис. Я здесь ничего не знаю, ни порядков ваших, ни обычаев; а дело-то такое…
Кудряш. Полюбили, что ль, кого?
Борис. Да, Кудряш.
Кудряш. Ну, что ж, это ничего. У нас насчет этого слободно. Девки гуляют себе как хотят, отцу с матерью и дела нет. Только бабы взаперти сидят.
Борис. То-то и горе мое.
Кудряш. Так неужто ж замужнюю полюбили?
Борис. Замужнюю, Кудряш.
Кудряш. Эх, Борис Григорьич, бросить надоть!
Борис. Легко сказать – бросить! Тебе это, может быть, все равно: ты одну бросишь, а другую найдешь. А я не могу этого! Уж я коли полюбил…
Кудряш. Ведь это, значит, вы ее совсем загубить хотите, Борис Григорьич!
Борис. Сохрани Господи! Сохрани меня Господи! Нет, Кудряш, как можно! Захочу ли я ее погубить! Мне только бы видеть ее где-нибудь, мне больше ничего не надо.
Кудряш. Как, сударь, за себя поручиться! А ведь здесь какой народ! Сами знаете. Съедят, в гроб вколотят.
Борис. Ах, не говори этого, Кудряш! пожалуйста, не пугай ты меня!
Кудряш. А она-то вас любит?
Борис. Не знаю.
Кудряш. Да вы видались когда аль нет?
Борис. Я один раз только и был у них с дядей. А то в церкви вижу, на бульваре встречаемся. Ах, Кудряш, как она молится, кабы ты посмотрел! Какая у ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то будто светится.
Кудряш. Так это молодая Кабанова, что ль?
Борис. Она, Кудряш.
Кудряш. Да! Так вот оно что! Ну, честь имеем проздравить!
Борис. С чем?
Кудряш. Да как же! Значит, у вас дело на лад идет, коли сюда приходить велели.
Борис. Так неужто она велела?
Кудряш. А то кто же?
Борис. Нет, ты шутишь! Этого быть не может.
Кудряш. Что с вами?
Борис. Я с ума сойду от радости.
Кудряш. Вота! Есть от чего с ума сходить! Только вы смотрите, себе хлопот не наделайте, да и ее-то в беду не введите! Положим, хоть у нее муж и дурак, да свекровь-то больно люта.
Варвара
Кудряш
Варвара
Кудряш. Ты что ж так долго? Ждать вас еще! Знаешь, что не люблю!
Борис. Точно я сон какой вижу! Эта ночь, песни, свидания! Ходят обнявшись. Это так ново для меня, так хорошо, так весело! Вот и я жду чего-то! А чего жду – и не знаю, и вообразить не могу; только бьется сердце да дрожит каждая жилка. Не могу даже и придумать теперь, что сказать-то ей, дух захватывает, подгибаются колени! Вот какое у меня сердце глупое, раскипится вдруг, ничем не унять. Вот идет.
Это вы, Катерина Петровна?
Уж как мне благодарить вас, я и не знаю.
Кабы вы знали, Катерина Петровна, как я люблю вас!
Катерина
Борис. Не сердитесь!
Катерина. Поди от меня! Поди прочь, окаянный человек! Ты знаешь ли: ведь мне не замолить этого греха, не замолить никогда! Ведь он камнем ляжет на душу, камнем.
Борис. Не гоните меня!
Катерина. Зачем ты пришел? Зачем ты пришел, погубитель мой? Ведь я замужем, ведь мне с мужем жить до гробовой доски…
Борис. Вы сами велели мне прийти…
Катерина. Да пойми ты меня, враг ты мой: ведь до гробовой доски!
Борис. Лучше б мне не видеть вас!
Катерина
Борис. Успокойтесь!
Катерина. Зачем ты моей погибели хочешь?
Борис. Как же я могу хотеть вашей погибели, когда я люблю вас больше всего на свете, больше самого себя!
Катерина. Нет, нет! Ты меня загубил!
Борис. Разве я злодей какой?
Катерина
Борис. Сохрани меня Бог! Пусть лучше я сам погибну!