Торговалась всегда Глаша. Она же уносила покупку. В Калинове было немного развлечений, особенно по утрам, поэтому воскресным ритуалом Кабаниха пренебрегала редко. Не стал исключением и сегодняшний день, разве что они с Глашей припозднились из-за отъезда Тихона. Это были те немногие часы, когда Катерина оставалась в доме одна. На рынок ее не брали.
– Толку от тебя никакого, – говорила Мария Игнатьевна. – Готовить ты все равно не умеешь и творог покупаешь кислый.
«Да я его ни разу не покупала, с тех пор как у вас живу!» – хотелось сказать ей. Но спорить со свекровью было бессмысленно.
Хлопнула входная дверь.
Катерина подошла к прикроватной тумбочке и сняла с телефона книгу.
«Не рано ли? – заволновалась она. – А вдруг он еще спит, неженка?»
Она занервничала и заколебалась. «Может, послать эсэмэску? Набить по
После долгих колебаний она все же набрала номер Бориса. В трубке раздались гудки. Катерина слушала их долго, с минуту, а может, и две, понимая, что второй раз вряд ли решится. Сердце билось где-то в горле, на лбу выступила испарина. Катерину трясло от волнения. Она боялась, что не сможет сказать ни слова, или опять начнет заикаться. И вдруг в телефонной трубке раздался его голос:
– Привет. Я по тебе скучал…
Он все сказал сам.
Это знойное лето в провинциальном Калинове, маленьком приволжском городке, не забудут никогда. Много лет Калинов будто спал, и все уже привыкли к размеренному, неспешному течению в нем жизни. Калиновцы рождались и умирали, женились и разводились, уезжали на заработки в Москву, чаще возвращались, а о тех, кто остался в столице насовсем, вскоре забывали, если они сами не считали нужным о себе напомнить.
Случались, конечно, и скандалы, но столпы калиновского общества оставались незыблемы. В это лето молния прицельно ударила в самое высокое дерево: в дом Кабанихи. И заполыхал весь город.
Все началось на калиновском рынке. В воскресенье, после отъезда Тихона, около полудня. Катерина к этому времени получила ключ от калитки и настоятельную рекомендацию всемогущей свекрови отныне ночевать вместе с Варей на веранде, ссылаясь на жару. А от Вари получила новенький мобильный телефон для связи с Борисом. И пока свекрови и Вари не было дома, влюбленные договаривались о свидании. Ворковали Катерина с Борисом долго, она больше молчала, а он рассказывал о своих чувствах и даже читал стихи. Как будто знал, что именно ей понравится. В общем, уговорил.
В это время Мария Игнатьевна Кабанова покинула мясные ряды и направилась мимо длиннющего ряда торговых палаток к северному выходу, где была припаркована ее машина. Шла Кабаниха не спеша, высматривая знакомые лица. С некоторыми здоровалась, но чаще лишь сухо кивала. Ей навстречу с противоположной стороны рынка также не спеша двигался Кулигин, который сегодня припозднился, потому что всю ночь работал. Но утром, собравшись, наконец, позавтракать, старый учитель вдруг обнаружил отсутствие в холодильнике молока. Да и куриных яиц не мешало бы купить. Готовить Лев Гаврилович, закоренелый холостяк, не любил, да и не умел, поэтому всем прочим блюдам предпочитал незатейливый омлет.
Всю ночь он размышлял о загадочном исчезновении девятнадцать лет назад Ивана Кабанова и даже начертил пару формул. Потом долго что-то подсчитывал. Эти подсчеты так разволновали Кулигина, что он шел по рынку, никого не замечая. Пока его взгляд не уперся в Зинку Косую.
По воскресеньям Зинаида предпочитала стоять за прилавком сама, хотя никакой нужды в этом не было. Давно уже у Косой имелся целый штат продавцов и в каждом из калиновских торговых центров – точка. Весь город был опутан сетью, в центре которой сидел разжиревший от денег паук: Зинаида Косая. Ее власть была тайной в отличие от власти Марии Игнатьевны Кабановой, которая заходила в здание городской администрации с парадного, с гордо поднятой головой. Косая входила туда бочком, с черного хода, с единственной целью уладить возникшие проблемы. Разумеется, с помощью взятки. И договаривалась она не с Диким, который Зинаиду в упор не видел. Но зато его супруга была у Косой в подружках. Они опять-таки встречались тайно и взахлеб сплетничали. Так рождалось в Калинове общественное мнение.
По воскресеньям на рынок ходила сама Кабаниха, и Зинаида не могла упустить такой момент. Перекинуться с Марией Игнатьевной парой слов, чтобы весть об этом разнеслась по всему Калинову, – это было святое. А потом отметиться у мэрши и тем самым сесть разом на два стула. Я, мол, вхожа в лучшие калиновские дома. Косая прекрасно понимала правила игры и умела угодить тем, от кого зависел ее бизнес. Кабанова безжалостно вытесняла своих врагов с калиновского рынка, контрольный пакет акций был у нее в руках. Дамы не сказать чтобы дружили, но Мария Игнатьевна отчего-то была к Зинаиде более благосклонна, чем ко всем остальным.
