…К полуночи все в доме стихло. Даже Глашины шаги, которые за три года Катерина научилась различать под дверью, как бы тихо горничная ни ходила. Повсюду погас свет, кроме фонарей у парадного.
Варя, стоя перед зеркалом, красила губы.
– Кто это заметит, в темноте-то? – улыбнулась Катерина.
– А мы в кабак поедем. Там заметят.
– Да ты что?! Я не поеду. Ни за что!
– Боишься, что увидят? – усмехнулась Варя. – Есть такие места, куда простые смертные не вхожи, и такая обслуга, которая предпочитают держать язык за зубами. Мы с тобой не абы к кому на свиданку-то идем. Не переживай – они все устроят.
Катерина невольно вздрогнула: ожил ее мобильник. Тот самый. Почти одновременно и Варе пришла эсэмэска.
– Ну, пора! – сказала она и взяла с вешалки расшитую пайетками ветровку. – С реки, бывает, дует.
Катерине же было так жарко, что она в своей простой белой футболке с джеггинсами задыхалась. Сначала думала принарядиться в короткое зеленое платье, которое необычайно ей шло и которое очень любил ее муж, но потом опомнилась. Чем проще, тем лучше. А то получится, что она Бориса завлекает. В ее душе боролись страсть и страх. Она умирала по Борису, но до смерти боялась, как бы о назначенном свидании кто-нибудь не узнал. Особенно свекровь.
Это же Калинов! Заклюют ведь! Замужняя женщина, сноха самой Марии Игнатьевны Кабановой, в полночь, как воровка, крадется на свидание с парнем!
Уже у самой калитки Катерина заартачилась:
– Я не пойду. Вот ключ… – И она дрожащими руками протянула Варе брелок с ключом. – Иди одна…
– Да ты что?! Слышишь, мотор урчит? Узнаю Ванькин джип. Нас ждут!
При мысли о том, что там, за калиткой, не только Борис, но и Кудряш, Катерине стало совсем плохо. Все так запуталось! Конечно, Варя не знает. И никто не знает. Она, Катерина, молчит, молчит и Кудряш. Но эта его ухмылка…
В замке неслышно повернулся ключ, и Варя буквально вытолкнула Катерину на улицу. И поспешно вышла сама, захлопнув калитку. От неожиданности, почти ничего не видя в темноте, Катерина споткнулась, но тут же почувствовала, как ее подхватили сильные руки:
– Не падать! Что же у вас в Калинове на свете-то так экономят?
– А ты скажи своему дяде, отчего он такой жлоб? – раздался в темноте веселый голос Кудряша. – И спроси, куда подевались деньги из городского бюджета? А лучше не говори. Нам здесь свет не нужен. Верно, девушки?
Катерина почувствовала губы Бориса на своей разгоряченной щеке. От него пахло каким-то незнакомым ей, но, видно, очень дорогим парфюмом. Стасов, как всегда, был в щегольском костюме, в светлой сорочке, и запонка на ее манжете зацепилась за прядь волос, когда Борис отвел ее от уха Катерины. Но она не почувствовала боли, только страх и легкое головокружение. Даже в такой темноте Катерина боялась, что их кто-нибудь увидит.
– Как же я по тебе соскучился, – шепнул Борис. – Я думал о тебе весь день. Боялся, что ты не придешь. Но ты пришла, и я теперь так счастлив…
Обнимая Катерину за плечи, Борис повел ее к машине Кудряша.
«Хорошо, что здесь так темно, – мучительно думала она. – Я бы сгорела от стыда, и они бы это увидели. И посмеялись бы. Он ведь совсем
Она села на заднее сиденье джипа вместе с Борисом.
– Ну что, да здравствует свобода? – И Кудряш надавил на газ.
Огромная черная машина с четырьмя пассажирами понеслась по пустынным ночным калиновским улицам наперегонки с ветром.
На прикроватной тумбочке в супружеской спальне Кабановых сиротливо осталась лежать «Мадам Бовари».
В полпервого ночи Кудряш привез их к реке. Катерина слышала, что есть в Калинове такое местечко. Мол, там устраивают тайные свидания или важные деловые встречи, когда не нужны свидетели. Оказывается, этот маленький уютный отель с изысканным рестораном, притаившийся в березовой роще на высоком берегу Волги, принадлежал Кудряшу. По тому, как угодливо распахнулись ворота и как торопливо подбежал к их машине охранник, Катерина поняла: Хозяин приехал.
– Как вы и велели, Иван Александрович: никого, – услышала она.
Варя тут же выпорхнула из машины, следом за ней неторопливо, по-хозяйски вылез Кудряш, распрямляя широченные плечи. На веранде тут же засуетились, завершая последние приготовления. Когда гулял Сам, ни малейшей осечки случиться не должно, иначе наказание будет суровым. Денежной работы в Калинове было мало, и ей дорожили. А Кудряш оплачивал преданность щедро.
Катерина слегка замешкалась. Ей вдруг стало неловко за свои джеггинсы и простую белую футболку. Да еще и в кедах! Господи, надо было платье надеть! Вон здесь как красиво!
Похожая на тоннель аллея из дуг, плотно, без просветов обвитых плющом и плетущимися розами, вела к входу в уютный домик с островерхой крышей и огромной верандой. Первый этаж был из белого кирпича, а мансарда, где находились гостевые комнаты и веранда с видом на реку, – из дерева. Все тот же плющ тянулся, цепляясь за балки и карнизы под самую крышу.
