— Заявление Каролины Лемберг, жительницы Франкфурта-на-Майне, о розыске дочери. Шестнадцатилетняя Эльза Лемберг исчезла в марте 1945 года во время пребывания в Берлине на краткосрочных курсах медсестер. В прошлом году берлинские знакомые Каролины Лемберг будто бы видели Эльзу в районе Карова… Франц Рейман подал заявление о розыске своих родителей, Якоба Реймана и Гертруды Рейман, они потеряли сына в потоке беженцев из Берлина, когда тому было семь лет. Где они жили в Берлине, он не помнит, но, по его описаниям, это, очевидно, пригород. Мы проверили все возможные варианты, но нигде следов Рейманов не нашли. Остался Каров… Семидесятилетняя Клара Пфеффер разыскивает своего сына Леопольда Пфеффера, который скрывается от уплаты алиментов. Кто-то сообщил старухе, что сейчас ее сынок проживает в Карове. Мы установили, что это действительно так. Вот его адрес и исполнительный лист на получение алиментов. Просьба переоформить этот лист и официально вручить его по месту работы Пфеффера. Что же касается двух первых заявлений, то я попросил бы вашей помощи в розыске указанных личностей, поскольку по известным вам причинам мы не имеем допуска к вашим архивам, и, следовательно, нужных списков у нас нет… Сожалею, что это может причинить вам лишние хлопоты, но другого выхода я не вижу.
Начальник отделения, высокий, очень худой, с лицом, покрытым глубокими морщинами, которые свидетельствовали не столько о возрасте, сколько об изнурительной болезни, поглядел на собеседника умными, удивительно ясными глазами. Сейчас в них дрожали насмешливые огоньки:
— А я вижу. Пусть ваши клиенты обращаются непосредственно к нам. Зачем такая промежуточная инстанция, как ваше частное агентство? Зачем им платить вам гонорар, если в делах, касающихся розыска лиц в нашей зоне, они мот обратиться к нам на совершенно законных основаниях? Тем более, что работу, связанную с розыском, придется проводить все-таки нам! Получается даже неловко: вы пожинаете лавры и не только лавры, а мы на вас работай!
Григорий рассмеялся:
— А знаете, я подумал именно об этом, когда зашел к вам, герр Вагнер! Безусловно, частица истины в ваших словах есть. Но не вся истина. Не забывайте: по делу Рейманов мы проделали немалую работу, я бы сказал — основную. В большинстве случаев так и бывает: пока нападешь на след, приходится и поездить, и перелистать горы различных бумаг. Что же касается гонорара, то наше агентство в таких сложных случаях может совершенно от него отказаться, конечно, покрыв уже понесенные расходы. По сути, цель у нас одна: помочь людям воссоединить семьи, разбросанные войной.
— Вот что, герр Шульц, — начальник участка покосился на визитную карточку посетителя, — давайте поступим так: эти за… — ужасающий кашель вырвался у него из груди, лицо покраснело, из глаз побежали слезы.
Григорий даже не представлял, что кашель так может терзать человеческое тело. Увидав на столе термос, он, не колеблясь, отвинтил крышку, понюхал содержимое и наполнил пластмассовый стаканчик теплым некрепким чаем. Вагнер пошарил рукой в ящике стола, вытащил коробочку с какими-то таблетками, бросил две из них в рот и запил протянутым чаем. Приступ кашля медленно проходил. Вагнер обессиленно откинулся на спинку стула, отирая пот, обильно оросивший его лоб и теперь тоненькими струйками стекавший по испещренным глубокими морщинами щекам.
— Я утомил вас, герр Вагнер, — сказал Григорий, — и к тому же еще курил. Простите, я не знал… Увидел в пепельнице окурки и решил, что это ваши.
— Мои и есть, — Вагнер заговорщически улыбнулся, вытер лицо платочком и объяснил: — Не хочется лишать себя последней радости. Все равно отбитые в лагере легкие ничто не спасет. — Он сказал это просто, как человек, давно смирившийся с неминуемым, и Григорию неловко было произнести обычные успокоительные слова о необходимости отдыха, соблюдения режима, которые принято говорить в подобных случаях. Он только вздохнул.
— Так на чем мы остановились? Ага, эти два заявления! Поскольку вы их привезли и, несомненно, поработали над ними, попробую вам помочь. Но в дальнейшем… Тут надо подумать, как вообще наладить дело розыска людей, связав работу различных зон. Надо надеяться, что соответствующие инстанции это решат. Алименты мы этого мерзавца заставим платить. У вас все?
— Почти все. Розыски Карла Лютца надо прекратить. О его трагической гибели родственник, подавший заявление с просьбой найти его, уже знает. Я захватил заявление только потому, что наш клиент уполномочил меня узнать, закончилось ли следствие. Его волнует попытка некоторых газет затушевать политическую суть убийства и версия о таинственной незнакомке. Я, конечно, понимаю, что не смею спрашивать о направлении, в котором ведется следствие, и только сообщаю о просьбе моего клиента, о его твердой уверенности, что Лютц убит в связи с переездом в восточную зону. Он просит следствие обратить на это обстоятельство особое внимание. Оставить вам заявление, чтобы вы могли передать его следственным органам?
— Думаю, в этом нет надобности. Именно так мы и трактуем убийство.
