– Какую? – орк смотрел, как гроссы бились о стену в самом слабом ее месте. Эрафийцы, как и прежде, лили на них раскаленное масло, обстреливали из гигантских баллист. Шел обычный приступ, подготовка к настоящему большому штурму.
– Он пустил в город очень много беженцев. Людей из округи, теперь они будут врагами самим себе, и город рано или поздно падет.
Тазар втянул воздух широкими ноздрями. В нем был запах огня и пожара.
– Главное – успеть до подхода их подкреплений. Потом придется самим защищаться. Если бы Брудерлинген все-таки взял Карстольд, то тут была бы вся его армия, а не те двадцать гроссов, что прислал король!
– Там этот чародей, разрази его небо! Когда его сломят, городишко падет вмиг. Я сам видел, там осталось-то полторы улицы! Думаете, король сидит в тылу, чтобы посмотреть на пленного колдуна?! – вступился за легендарного вождя высокопоставленный орк.
– Нет, король полагает, что мы не возьмем Кастелатус до подхода основных сил людей, и боится рисковать своим именем, славой… – орк даже не знал, что ответить, и замолчал.
Тазар пошел к своему шатру и бросил помощнику:
– Пошлите сто – двести всадников на запад и каждый час сменяйте дозорного руха. Я должен знать, когда они появятся!
Вождь варваров решил выспаться – на следующее утро предстоял главный штурм.
Блестящее чутье воина-тактика не подвело Тазара. Ему на самом деле было, о чем беспокоиться. Передовые отряды армии генерала Велеска стояли в двух днях пути от Кастелатуса, когда вождь варваров прилег выспаться перед решающим штурмом. Подобная редкая для Эрафии оперативность после первых сообщений о прорыве орков и отъезда короля на север была вызвана рядом важных, независимых друг от друга причин.
Канцлеру Рууду, которого не мог излечить ни один доктор и маг, вдруг стало легче. Многие называли это чудом. Врачи и монахи уверяли, что печень и почки канцлера поражены паразитами, пожирающими его изнутри. Извлечь их без риска для жизни никто не решался. Лорд Бэдивер уже полагал себя будущим канцлером, как тут его огорошили новостью о вторжении армии Крага Хака и волшебном выздоровлении герцога.
Пока Рууд с помощью врачей и телохранителей заново учился ходить и ел кашу с ложечки, Бэдивер срочно провел военный совет. Обязанности управления страной лежали на нем, и этим стоило воспользоваться, чтобы как минимум обозначить заявку на новый статус.
Впервые на заседании совета не было ни короля, ни принца Кристиана, ни канцлера, ни главы разведки. В отсутствие тяжелых фигур многие вновь вошедшие в совет после заговора Рейнхарда и обжившиеся в столице вельможи дали волю своим эмоциям. Большинство считало проблему орков
Но в то же время лорд Бэдивер понимал, что слова – это одно, а дело – совсем другое. На второй день заседания ситуация изменилась. Советник по внешним связям хорошо знал, что многие торговцы второй гильдии, ростовщики и кредиторы из других городов, в том числе несчастного Кастелатуса, имеют большое влияние на новых членов совета. К тому же с утра их настигла гневная отповедь короля, присланная с гонцом грифоновой гвардии от самой авлийской границы. Король требовал «немедленно разгромить и не оставить камня на камне от орочьих банд!».
И все-таки в совете выделилась группа пораженцев, стоявших за уступки Крагу Хаку. В присутствии короля они бы не осмелились высказывать подобное, но, зная немстительный характер Эдрика, лезли на рожон. Бэдивер понимал и нутром чувствовал здесь интригу, хоть для этого не стоило проводить полжизни при дворе Грифонхатов.
Весь Энроф гудел об одном – надо звать Арагон на помощь! Вон, южане с нами не торгуют, а Лордарон вообще закрыл границу и перебил посольство. Все говорили о скорой войне, но
Когда в обед на заседание принесли сообщение о крестьянском бунте в округе Мельде, герцог Лакостский махнул рукой: «Сброд, подавим за три дня! Зачинщики у меня вот где!» – он сжал кулак. Бэдивер промолчал, хотя знал – это восьмое за год выступление недовольных крестьян. Протест нарастал как снежный ком, и королевской властью были недовольны во всех слоях общества.
