Ох и сказал бы я Львице Романии, кто именно остаётся! Ага, как раз Лодовико Моро, которому племянничек давно стал мешать. Увы, пока нельзя. Да и не факт, что это её сильно расстроит, сразу видно, что особо тёплых чувств к помирающему братцу она не испытывает. Он ведь законный, а она бастард, пусть и признанный. Тут большая и значимая разница с любой стороны. Но скинуть вину на кого-нибудь требуется. И слава богам, что кандидатура у меня имеется, да такая, у которой и впрямь имеется весомый мотив.
— Остаётся тот, кто был бы не против свалить убийство Джан Галеаццо как на Борджиа, так и на короля Неаполя. На того, кому мешают сила и самостоятельность как Папской области, так и Неаполитанского королевства. Мешают уже потому, что мой отец не захочет пропускать через свои земли чужие войска, а Ферранте уж точно не пожелает отдать корону, да ещё в руки северного варвара.
— Вы обвиняете короля Франции?
— Кардинал подозревает, что Карлу VIII выгоднее других была смерть Джан Галеаццо и подозрения в причастности к ней семьи Борджиа или вашей, Изабелла, — с нотками скорби из-за недостаточной сообразительности собеседницы вымолвила графиня Форли. — Его слова убедительны, их надо обдумать. И вашей семье тоже. Надо обдумать.
— Тогда не буду вам мешать. Если что, вы знаете, как меня найти. Поверьте, в наших общих интересах как можно скорее разрешить эту проблему. Катарина. Изабелла…
Теперь пора уходить отсюда. Потом обе они наверняка захотят встретиться. Или не обе, а Львица Романии собственной персоной и кто-то из семьи короля Ферранте. Изабелла, что ни говори, сама по себе слабо годится на роль переговорщика.
Из огня да в полымя… Стоило мне покинуть этих двух дам, как нарисовалась третья. Бьянка. Сразу было видно, что она тут не просто так, не из собственного интереса — хотя и это тоже, тут сомневаться не приходилось — но по поручению понятно кого.
— Отец?
— Да, Чезаре. Он в бешенстве. Не из-за тебя, а из-за того, что кто-то посмел испортить его успех. Будь осторожнее.
— Только меня?
— Больше никого, — подтвердила подруга. — И он просил, чтобы ты поспешил.
— Но ты не прерывала мою беседу с Катариной и Изабеллой.
— Поспешил «как только уладишь насколько возможно дела с родственниками отравленного». Так он мне сказал.
Не Мигелю, не кому-то другому, а именно ей, Бьянке. Что ж, она была «введена в круг» семьи Борджиа её главой. Не родственников, а тех, кому стоило доверять. Отныне это есть непреложный факт. Мне же оставалось поспешить к Родриго Борджиа. Бьянка… она осталась среди итальянской знати, равно как и Мигель. Пусть изображают, что вокруг всё хорошо и просто замечательно. Из Борджиа по крови пока останется Лукреция. За ней присматривают, так что опасаться нечего. Хотя охрану один бес пришлось увеличить. Не явную, а косвенную, само собой разумеется, на подобного рода мероприятиях иной и быть не может.
Будь оно всё проклято! Отравление Джан Галеаццо Сфорца в тот день, когда Родриго Борджиа, он же Папа Александр VI, объявил о подготовке нового Крестового похода, прогремело на всю Италию. Печально? Не сказал бы. Уже потому, что как следует подумав, многие отметали саму мысль о том, что показавшие себя хитрыми и продуманными члены семьи Борджиа могли вот так вот испохабить столь важный для себя день. Вот и подозревали многих, но только не нас. Уже хорошо.
Сама высказанная идея Крестового похода и специально оставленные «белые пятна» тоже неслабо подогревали интерес. Разумеется, никто не собирался бросаться в очередную «крестовую авантюру» очертя голову, но и поднимать на смех или обдавать потоками безразличия также не спешили. А ну как возьмёт и удастся, хотя бы на начальном этапе? При таком развитии событий все, кто не посодействовал затее Александра VI хотя бы символически, окажутся в проигрыша. Проигрывать же итальянские интриганы не любили. И не только итальянские, что характерно.
Через пару дней после коронации Пьеро I Флорентийского и объявления о грядущем Крестовом походе в Риме произошло другое событие — тоже значимое, но без излишнего пафоса. Консистория, на которой требовалось несколько расширить коллегию подходящими кандидатурами. Именно расширить, ведь восстановил численность коллегии Родриго Борджиа за счёт меня и бывшего посланника Арагона и Кастилии де Карвахала. Мы, скажем так, заняли места Оливьеро Карафа и Маффео Герарди, которые умерли хоть и по разным причинам — Карафа по причине отравления в наших целях, а Герарди сам, по причине старости и исчерпания интереса к жизни — но результат всё равно один.
Консистория прошла спокойно, в деловом режиме и… при отсутствии клана делла Ровере. Про Джулианно делла Ровере и говорить не стоило, он сидел во Франции и возвращаться явно не собирался. Но и его родственнички, а именно Джироламо и Доменико делла Ровере вкупе с Рафаэлем Риарио, блистали отсутствием. Страх? Сомневаюсь, что он был во главе угла. Показательное дистанцирование и игнорирование нынешнего папы Римского? Вот это ближе к истине.
