- Ты не так начинаешь. Скажи, что раскаялся в ошибке, сдаешься, готов платить репарации...
- Не до шуток, Нат, - его седеющие брови сошлись на переносице.
НАТАНИЭЛЬ ГАРИГ К ЭНЕ ВЭЛЛИ
Пауза длилась двадцать минут. В углу экрана сменялись цифры: время по поясу Эгваль.
ЧЕЛОВЕК С ТАКИМ ИМЕНЕМ ДАВНО УМЕР. Я ЖИВ. БЫЛ В ЗАКЛЮЧЕНИИ ДО СЕГОДНЯШНЕГО ДНЯ. ГОВОРЮ ИЗ РЕЗИДЕНЦИИ СОЛТИГА
Экран мигнул, появилась заставка с изображением знака солнца и надписью:
СЕКРЕТАРИАТ ЕЕ ВЫСОЧЕСТВА Перейдите на фоносвязь
Одновременно загорелся красный глазок на вделанном в крышку стола телефоне. Подчинившись взгляду Солтига, я взял трубку дрожащей рукой. Тишина, шорохи... В трубке запищало, приятный баритон сказал:
- Личный секретарь ее высочества Валентин Эйс. Изложите ваше сообщение.
- Меня зовут Натаниэль Гариг, в тридцать пятом я был хозяином Тира, впоследствии стал военным министром Эгваль. Семнадцать лет назад власти инсценировали мою смерть, и до вчерашнего дня я был отрезан от мира. Говорю из кабинета Ара Солтига, он сейчас находится рядом со мной.
- Прошу подождать. Я доложу.
Последовало молчание, затем далеко-далеко кто-то коротко вздохнул, взяв трубку.
- Татуировка,... какая у тебя?
Голос - единственное, что не меняется в человеке, сколько бы безжалостных лет не прошло. Боже мой, Боже!
- Тир... тридцать шесть сто сорок два... - язык меня не слушался, - Эна! Это ты, Эна?!
- Se. Antemo venej. Я жду тебя. Поспеши.
Щелчок, короткие гудки. Заставка на видео сменилась руинами Вагнока.
Я сидел в кресле правителя Эгваль. Солтиг склонился надо мной.
- Ну-ка, глотните!
Коньяк обжег мне горло.
- Не вздумайте помереть у меня на руках!.. Вы так разволновались, что я забыл включить громкую связь. Что ответила Хозяйка?
- Была очень кратка. Требует меня к себе.
- То, что надо! Поезжайте. Что вы так глядите?
- ...Я расстался с ней сорок семь лет назад. С той поры мы не общались. Когда судьба забросила меня в политику, и я стал военным министром - обменялся с нею посланиями, но встретиться не успел. А теперь не хочу. Страшусь...
- Чего, Нат? Сегодня вы узнали, что жива та, кого вы любили. Чего бояться?
- От нее остался только голос. Я не узнаю ее, не узнаю,... не хочу...
- Я понял. Увидеть вместо запомнившейся вам прекрасной женщины дряхлую развалину... К тому же она старше вас на пять-шесть лет. Так должно быть, если она, в самом деле, Наоми - бывшая любимица Великого Ваги, а не подстава взамен. В любом случае... я вам глубоко сочувствую. Но, - добавил он непреклонно, Придется вам через это пройти. Такая цена у вашей свободы.
Личный лайнер Солтига доставил меня в аэропорт Ганы, где уже стоял наготове самолет, присланный Хозяйкой. Не такой роскошный, но более быстрый. Офицер эльберо, подтянутый и сдержанный проводил меня в салон, и мы поднялись навстречу закату. Остров ждал нас. Ждал меня. А я, словно галлюцинируя, тасовал в памяти события, как сегодняшние, так и очень давние и дивился нелепому, но логичному выводу из всего, что мне довелось узнать и пережить.
Время пролетело незаметно, самолет слегка дрогнул, когда шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, а я все сидел, вцепившись в подлокотники...
- Трап подан, господин Гариг. Вас ждут!
Стояла глубокая, сыплющая мелким дождем ночь. Минна и Обо скрылись за тучами, не в силах пробить своим светом их черный покров. Я осторожно спускался по трапу, сопровождающий офицер держал над моей головой зонт и уважительно поддерживал меня под руку. Я принял его заботу, хотя она была мне неприятна. Последняя ступенька и я встал на скрытую мокрым бетоном землю Острова. Я вернулся... День в день спустя сорок семь лет.
Меня встречали. Несколько темных силуэтов в тусклых синих лучах прожектора казались привидениями. Сходство увеличивали плащи с капюшонами, почти скрывающими лица. Одна из фигур, ниже остальных ростом, нерешительно двинулась мне навстречу и у меня начало щемить сердце от жалости и понимания. Моя необычайная, странная догадка верна - сокровенная тайна Хозяйки раскрыта.
3. НЕБЕСНЫЙ МЕЧ
Умирать Тине совершенно не хотелось. И, вообще, все было не так. Не проходила перед глазами прожитая жизнь, не испытывала Тина и экстатического восторга, делающего человека равнодушным к своей участи. Тело пробирал озноб - утро задалось промозглым и пасмурным. Поднимая голову, чтобы увидеть в сиреневых облаках желто-розовые щели рассвета, Тина упиралась затылком в столб, к которому была привязана.
Она не висела, а стояла, упираясь ступнями в прибитый к столбу брус, соскользнуть с которого не позволяли ремни, надежно фиксирующие лодыжки и колышек, вбитый в столб между ее ног. Разведенные в стороны руки, притянутые к поперечной перекладине, сильно затекли. Поразмыслив, Тина решила, что казнь на кресте только так и должна выглядеть. Глупо думать, что вес человеческого тела удержат руки, разведенные под прямым углом к корпусу. Представить себе вырожденный параллелограмм сил, так сразу поймешь, что руки попросту вырвет из туловища.
