Махнула своим: шевелитесь. Видать, в голове у нее малость сдвинулось, что свою дикарскую речь с нашей попутала. Им до берега оставалось всего чуть, когда вдали загудел прилив. Вал в том месте гонит до шести метров. Тут им хана и пришла. Мы с ребятами сами дали тягу, пока не накрыло.
Я припозднился, все любопытство долбаное. Когда схлынуло, услышал слабый вскрик, трепыхался сзади кто-то. Решил: кто из ребят. Вернулся. Воды по пояс и тащит сильно, деревья торчат посередь стремнины. Вижу - она. Уперлась, что есть мочи в развилке ствола, пережидает, пока вода схлынет. Увидела меня, вскинулась зло, я ее и схапал. Сил у нее уже не достало противиться, ударилась, видать, крепко, так я ее и сдал. Те ребята наши, что из Тира, ей сразу собрались кишки на шею намотать. Она хоть на ногах едва стояла, выпрямилась, гордо так. Вы, говорит варвары, иного и не ждала. А Тойво, ваш, говорит, ман... маньяк был, но в мужестве ему не отказать, не то, что вам. Обожжен был, ранен смертельно и жил, пока был под крутой дозой. А все лучше - умер, как боец.
Тут Джено заявился и базар прикрыл. Людей при нем было больше, и чистильщики заткнулись. Джено умел с ними управиться.
- Убить сейчас - никто не поверит, что мы ее взяли. Болтунами объявят. А за голову ее в Вагноке отвалят, будь здоров. Карманов не хватит.
Взамен чистильщики потребовали права первыми взойти на борт "Громовержца", когда спадет вода. Джено им уступил здесь. А мне велел ноги в руки и вперед. Стиксов я менял в каждой деревне на пути - грошей Джено отвалил на это дело довольно. Летел, аж в ушах свистело. И вот я здесь, адмирал. Четыре дня назад она была жива и, мыслю так, Джено в лепешку разобьется, чтобы доставить в целости. Смотрят за нею в двадцать глаз. Говорят... она может усыпить человека взглядом, если только народу кругом не много. Не верю я, со мной такого не было, чтоб после общенья с ней я чего-то не помнил.
А она, скажу вам, девчонка та. Временами забываешь, что враг.
Сосны утыкаются в свинцово-серое небо, вторые сутки над головою висит дождь и никак не наберет сил пролиться на землю. Стеклянной невидимой стеной отгородилась ты от ненавидящих глаз. Надежд на побег никаких. Стикс твой - слеп и идет на поводу. Ноги твои крепко прикручены к стременам, руки связаны спереди, все, что ты можешь - держать чашку или ломоть хлеба. Питье горчит от примеси сока чернолиста, и ты стараешься пить поменьше. Сознание разбилось на сверкающие осколки и в каждом из них ты видишь свое отражение.
ПЕРВЫЙ. Сильнейший удар, тошнотворный скрежет металла. Дальше все смешалось, суета команды, сдержанная ругань десантников, привычных ко всему. Ты с Денисом спускаешься в трюм. Острый край подводной скалы взрезал толстенную сталь, как нож консервную банку. Узкая страшная щель тянется на половину корпуса "Громовержца", в нее с ревом врывается вода. Ужас и бессилие. Боль на лице Дениса.
Десант уходит, ведомый своим грузным, широколицым командиром. Ты видишь его мрачный прощальный взгляд. Хорошо, что так легко от них отделалась. Скоро настанет черед бежать самим. Ты четко выговариваешь слова команды, старательно избегая взглядов парней. От тебя все еще ждут чуда...
При каждом шаге плавучая дорожка вздрагивает. Только бы не сорвало якоря! А это случится сейчас. Ласковый рокот прилива превратился в нарастающий рев, слева видна темная стена воды, почему-то она выглядит неподвижной. Обманчивое впечатление. Прыжок в воду, течение несет тебя, берег рядом... Держись! Ты успела, все-таки успела, ты успеваешь всегда. Стоящие густо деревья сдерживают напор прибывающей воды, тебя сейчас накроет с головой... Вдох... Держись!!!
ВТОРОЙ. Нет, они тогда не поссорились с Пини. Не поняли друг друга.
- Ты назвала наш закон лицемерным, почему?
- Думай сама. "Нет рабов и хозяев" - раз. "Пленные суть трофеи, обращаемые в деньги" - два. Поняла?
- Выкуп, - Пини хмурится.
- Прикрытие обыкновенной купли-продажи. Вот тебе и готовый раб.
- Жизнь такая, - Пини берет ее под руку, - Что ты сказала?
Какой хороший у нее слух. Приходится перевести:
- Достойная дочь своего отца.
- Послушать тебя, так это плохо, - Пини уже настроена добродушно.
- Когда как.
- Да, он мой отец и я его люблю. Хочу в чем-то походить на него. И тебя я люблю...
- А мы с ним такие разные - тебе, бедной две головы нужно...
- Два сердца, Наоми. Два сердца. А оно у меня одно. И вы оба в нем, здесь... И я прошу, не ссорьтесь, вы оба. Говорила ему, говорю тебе. Благодарна, что ты терпимо относишься. Он ведь грубый человек.
ТРЕТИЙ. Бренда. На следующий день после их знаменитой схватки.
- Подойди, - взгляд немигающий, пристальный.
- У Пини странный вкус. Я прошу тебя оставить ее в покое.
- Вы сами дали ответ. Это - выбор не мой, а ее.
Бренда недобро щурится.
- Хорошо. Иди.
