Отрезвела уже на воле. И выстроила защиту. Я не заглядываю ночью в чужие окна — ты понимаешь, о чем я?! Да, я могу воздействовать на твою волю. Могу заставить думать так, как я этого хочу. Могу изменить тебя… переделать…. только стружка брызнет. Но… как резец тупится о твердую сталь… так, пытаясь изменить кого-то — меняешься сам…
— Не вешай носа… любовь моя…
Она улыбнулась.
— Выкладывай свой страх. Я — возможный противник?
— Полина! В наши дни никто не болеет крэгом. И юная Полина Ждан не могла подхватить лихорадку — вакцинацию начинали с восточных провинций и именно с детей. След от прививки до сих пор просматривается на твоем плече. Ты бездетна, как бывает с перенесшими крэг. Все поступающие на работу в ОСС проходят тщательный медицинский осмотр и это мой промах, что я слишком бегло прочитал соответствующую страничку в твоем личном деле. Обратимая стерильность. Методика этой тонкой операции придумана на Острове, где проституция прировнена к прочим профессиям и жрицы любви, «выйдя в тираж», получают солидную пенсию… Еще это умеют делать в ГИН, где тебя «лечили».
— Я, в самом деле, ничего не помню о себе. Мне застрелиться в знак искренности?
— Тогда я — за компанию. Ты согласишься на допрос под гипнозом? Сейчас. Немедленно.
— Ради тебя, да.
Приглашенный Бруно психолог погрузил Полину в глубокий гипнотический транс. Затем они начали задавать ей вопросы. Полина отвечала охотно, но не вспомнила ничего из происходившего с ней до того дня, когда она осознала себя находящейся в ГИН. Очнувшись от транса, она внимательно выслушала Бруно, не скрывшего от нее неудачи эксперимента. Сказала невесело:
— Уволить меня нельзя, я слишком осведомлена о всяких всякостях… Пристрелить — жалко, ты меня любишь. Но именно это ты должен сделать, Бруно.
— Будешь работать, как раньше.
— Пока не сработает то, что во мне заложено и укрыто так глубоко, что наши спецы углядеть не могут. Я сама не знаю, что таится во мне. И сама себя боюсь.
— «Не умножай сущностей, сверх необходимых».
— Э?..
— Не усложняй объяснений. Твоя память о юности убита. Ты долго была государственной рабыней, возмещая некий грандиозный ущерб.
— Так я — преступница?
— Хозяйка, демонстративно подчеркивая свою свирепость, все ж бережлива с человеческим материалом. Мало ли, что могла сотворить юная, глупая девушка… Подростки и женщины склонны к жесточайшим поступкам при отсутствии явного мотива. А то, что с тобой произошло, походит на новый метод смертной казни.
— Большое спасибо. Премного благодарна. Позволь пожать твою мужественную руку. Теперь начнешь искать по хроникам… Что поужасней отыщешь, повесь на меня.
— Обязательно. Иди, работай. И… выкинь дурацкие мысли из головы!
Уходя, Полина обернулась к Бруно, глаза ее озорно сверкнули.
— Не наложу на себя руки, раз ты не требуешь. Мне жить не скучно, я это занятие люблю. И еще… Отчего-то знаю: ты добьешься успеха, разберешься в этой непонятице. И от этого быть беде.
— Иди, работай. Да… можешь взять себе еще три дня…
— Я не устала. Не так сильно, как думаешь…
— Андрей встречался с Ивом, потом уехал в Гану. Купил авиетку — я не подозревал, что он пилот.
— Куда ему! Он не умеет водить самолет по приборам. Так, забава. Подменял иногда приятеля на пожарном дозоре. Летающий лесник…
— Если хочешь окончательно выяснить отношения, вот адрес и телефон.
— Ревнуешь?
— Нет. То есть… да.
Бруно попытался улыбнуться широко и мужественно.
— Косметичку мою отдайте! — госпожа Аркато с неудовольствием услышала в своем голосе визгливые ноты. Полтора суток предварительного заключения почти превратили ее из пожилой дамы в истеричную старуху. «Крепись, Глория…»
Только сознание собственной великой миссии помогло ей взять себя в руки. А еще то, что она долго, очень долго приводила себя в порядок. Тонкий слой грима на лицо, волосы распушить… вот так… Гордая Глория, как много тебе лет. Но ты еще держишься, у тебя хватит сил поставить жирную точку после многих страниц прожитой жизни. Она тщательно втирала крем в иссохшую кожу рук.
Бруно терпеливо ждал, когда госпожа Аркато будет готова. Голова ее на морщинистой шее надменно вскинулась:
— Директор ОСС — мой личный шофер?
— Сейчас да, — Бруно улыбнулся, Аркато в ответ громко фыркнула.
Ничем не примечательное серое авто, увалень за рулем, наверное, матушку вывез на воскресную прогулку, сам в наушниках, музычку слушает, а она со скучающим видом открыла пудреницу и смотрится в зеркальце, изучая морщинки у глаз…
Заканчивалось первое действие любимой многими в Майе оперетты. Стервятник наслаждался превосходным дуэтом, когда браслет на его левом запястье дважды издал резкий писк. Стервятник рывком поднес руку к глазам, его гибкое тренированное тело взметнулось из кресла.
— Извините, прошу прощенья…. извините, — быстро прошел по ряду и в проходе перешел на бег. Несколько недоуменных пар глаз проводили его, кто успел заметить на темном костюме значок с треглавым драконом, пожал плечами: правда, нервная жизнь у этих типов…
