Граждане Эгваль, мужчины и женщины, труженики и воины, ученые и простолюдины, возлюбленные братья и сестры мои! В этот тяжкий для вас час к вам обращаюсь я, Верховный координатор Острова. Терпенье мое иссякло, но дух тверд, а рука полна силы. Больше не будет показательных ударов по военным объектам — я начинаю уничтожать города Эгваль.
С душевной болью говорю это вам. Я не жестока, но как пробудить народ от спячки? Как заставить сбросить присосавшегося упыря, злого демона, поставившего на кон прекрасную страну во имя своих презренных амбиций? Каждую неделю с карты Эгваль станет исчезать один город и так будет до поры, пока ты не проснешься, великий народ!
Список целей объявит мой диктор.
Временно, до окончания войны:
I. Народный Конгресс распущен
II. Действие Конституции приостановлено
III. Лица, опасные для Эгваль, интернированы
IV. Ставка Верховного командования есть высший правящий орган в Эгваль Ариэль Солтиг, Верховный главнокомандующий вооруженными силами Эгваль
— С такими логическими посылками война закончится лишь со смертью любимого руководителя, — Астер не изменила привычка злословить. Руки его были пристегнуты ремнями к подлокотникам кресла, встать он не мог и вынужден был смотреть снизу вверх на Бруно, расхаживавшего по кабинету, — Что-то вы барса в клетке изображаете, смотрите грозно… Еще попробуйте руку за борт сюртука заложить.
— Зачем? — поинтересовался Бруно.
— Плохо знаете историю.
— В «Тонгани» использована ложная концепция истории. Воображаемый мир для иллюстрации бредовых идей Хозяйки.
Астер сделал вид, что собирается сплюнуть. Потом пробормотал:
— Сказал же мудрый: не мечи бисер перед свиньями… Всех, у кого находят «Тонгани», вы объявляете врагами Эгваль, как меня.
— Вы — шпион Острова.
— Докажите.
Бруно остановился перед ним.
— Вы обвинили меня в похищении человека. Малозначительной особы, которую использовали для организации очередного политического спектакля. Возвращаю это обвинение вам.
— Бросьте. Я отвез ее домой.
— С заправки вы ехали один. Делали вид, что беседуете с ней, она не отвечала, и вы сказали: «Спишь, Глория?».
— В ваших микрофонах сели батарейки. Мы с ней всю дорогу рассказывали друг другу анекдоты.
— Бог с ней, с Глорией. Отыщу, где бы ни спряталась. Но сейчас говорю о другом человеке: самом известном и любимом в Эгваль, после президента Солтига.
— После президента Солтига, самый любимый человек в Эгваль — президент Солтиг.
— Чем вы занимались в Гане с 20 июля по 1 августа, депутат Астер?
— У меня столько дел, сразу не вспомнить… Хм, делегация Конгресса торговалась с Советом об условиях их почетной сдачи. Мы помогли им сохранить лицо.
— Ваши помощники тягали за вами громадный чемодан. Вы настоящий франт.
Астер облизал губы.
— Что вам за дело до моего багажа?!
— Какого роста Нина Вандерхузе?
Астер дернулся и, оставив попытку изобразить удивление, угрюмо поник в кресле.
— Средненького… для женщины. Будь мужчиной, сошла бы за коротышку. Черт вас подери.
Бруно спросил почти нежно:
— Багаж депутатов не досматривают и не просвечивают. Одно мне важно: вы везли труп или она была жива?
— Живая, — прохрипел Астер, — Отверстия в крышке… для вентиляции. Выдержала.
— И вы сдали ее с рук на руки людям Хозяйки. Из Ганы она попала на Остров.
— Оставьте меня в покое… Как там, по вашим новым законам, сразу пуля в затылок?
— Вы интернированы.
— Куда-нибудь в Арктиду?..
Бруно по-детски улыбнулся, на его щеках появились ямочки.
— Все сторонники Острова будут размещены в лагерях на территории крупных городов Эгваль.
Когда Астера уводили, он попытался взять небольшой реванш:
— Вот и сдохла демократия. Взамен — единоличная власть самодовольного ничтожества. Пипетки, возмечтавшей стать клизмой.
— Ариэль — личность мирового масштаба, но ничто человеческое ему не чуждо. А в единоначалии нет ничего плохого… Представьте себе целенаправленное развитие огромной страны по четкому плану.
— Мечтатель… ха. Нельзя жестко править махиной вроде Эгваль.
— Хозяйка же правит Островом.
