Гроза над Миром полностью

 – Повешенье – технически простой и очень зрелищный вид казни. Только не слишком надежный, вот вы и оплошали. Практики не хватило, что ли? Вам бы часа на два оставить тело висеть, ах… да, нужна охрана, никто не хотел мокнуть под дождем! Тогда – контрольный выстрел или рывок за ноги, чтобы гарантировать смерть. Тоже забыли? Агония вышла долгой, (так вы хотели?) и сердце Наоми остановилось за секунды до того, как мы с вами это проверили. А дальше… «Гаяр – великий врач» – ваши слова? Я не упустил шанса, а вы даже катафалк не охраняли, и позволили нам укрыться у Братьев…

 Бренда застонала.

 – Это вы – дьявол… В вас такая безнадежность была, вы навсегда с ней прощались. И я уверилась… Беда мне, что я вас не вижу.

 Со зрением у нее все оказалось в порядке, чего нельзя было сказать о потрясенной душе. И я продолжал нагнетать давление:

 – Зачем вообще понадобилась публичная казнь? Легко было убить Наоми в тюрьме, но, нет, вы жаждали триумфа. И спешили, спешили, не желали видеть надвигавшейся непогоды... Нельзя откладывать, вдруг Вага передумает или еще что случится. И, добились своего!

 Вы сделали больше, чем я, вернувший Наоми жизнь. Вы спасли ее общественную репутацию. После плачевного финала с «Громовержцем», Наоми из девочки-героя стала никем: взбалмошной идиоткой, взявшейся не за свое дело и виртуозно его провалившей. А вы создали мученицу, символ. Умри Наоми – и ничто не изменится – противникам Ваги достаточно написать на своем знамени ее имя.

 А теперь о другом, точнее о другой… Вы любите свою племянницу?

 – Она мне… – Бренда окончательно потеряла самообладание. – Да! Да!! Шантажируйте меня еще и этим! Она – все, что у меня есть!

 – Пини на редкость здравомыслящая девушка. Прежде чем совершить романтическое самоубийство у трупа подруги, она постаралась убедиться, что та и в самом деле испустила дух. Вот так обе и вытянули счастливый билет. Ради любви к Пини умерьте вашу ненависть к Наоми. Вспомните: в старину выжившего после казни – миловали. Будьте же снисходительны.

 Она ответила не сразу.

 – Может, вы еще пожалеете…

 – Договаривайте, Бренда!

 – Отвалите…

 – Мы пожалеем, что Наоми не умерла?

 – Да. И будет поздно. Я не намерена бороться дальше. Если она сохранит хоть каплю совести, то когда-то станет судьей самой себе.

 Когда я вернулся, Пини дремала на постели Наоми, а сама она, сидя на краешке, косилась на меня.

 – Вы с ней любовью занимались так долго?

 – Читали друг другу Евангелие. Я – от Рона Гаяра о милости к падшим, она – от Бренды Картиг о бедствиях грядущих.

 – И кто уверовал?

 «Каждый остался при своем», – хотел ответить я, но поперхнулся словами. Только теперь заметил: чувство юмора Наоми вроде бы сохранила, но за все время со своего воскрешения не улыбнулась ни разу.

 Далеко в городе разорвался очередной снаряд. Залпы к вечеру стали реже, но приобрели зловещую регулярность.

 – Треть орудий ведет огонь, у остальных охлаждают стволы, – равнодушно заметила Наоми и вдруг попросила: – Помогите мне, – снова усаживаясь в позу лотоса, лицом к узкому, выходящему на север, окну.

 – Отворите окно. Пини, встань. И… мне нужно два источника открытого огня с отражателями, – она выражалась странно, но я понял.

 Велел Пини принести пару свечей и два зеркала. Свечи зажгли, как просила Наоми, по обе стороны на уровне ее головы, позади каждой поместили зеркало. Наоми сидела молча, крайне сосредоточенная, уставившись в темноту за окном. Дыханье ее становилось все реже и, вдруг, она без чувств повалилась на постель.

 Пини с криком рванулась к ней, я тоже поспешил на помощь, досадуя, что позволил вовлечь себя в дурацкий оккультный опыт. То, что Наоми не вполне соображает, что делает, к сожалению, стало очевидным. Пришлось повозиться, пока я привел ее в чувство, хотя это и оказалось гораздо легче, чем возвращать ее к жизни накануне. Температура тела у нее упала, пульс стал нитевидным. Когда она очнулась, я тактично объяснил, что чего бы ни хотела она добиться своими странными экспериментами, они ей сейчас не под силу. Наоми согласно прикрыла веки.

 – Не получилось. Не достаю.

 И, после паузы:

 - Позовите Гордея.

 Когда тот вошел, Наоми заговорила уверенней.

 – Друг мой… Как вы это сделаете, не знаю, но это необходимо.

 – Слово Великого Чистильщика – закон.

 Она мягко спросила:

 – В самом деле, веришь, что я – Тойво?

 – Может – верю, может – нет. Но ты нам подходишь.

 – Хорошо. Собери самых отчаянных. Проберитесь на Северную заставу. Убейте Арни.

 Большой игломет оказался слишком тяжел для рук Тонки.

 – Положи, – сказал Вага.

 Он полулежал, полусидел на груде подушек лицом к двери. Правая рука уже достаточно слушалась, и он время от времени ощупывал в кармане халата согретую теплом ладони рукоятку револьвера.