Аркато, утеряв обычный апломб, отвечала сбивчиво, сквозь судорожные вздохи. Да, хочет. Да, важно. Нет, не скажет, в чем дело, хоть на куски режьте. Только ей.
– Вряд ли она покажется тебе. Даже я не видала ее, не помню сколько – она выключает изображение, когда говорит со мной по видео.
– Может… померла давно? – сипло переспросила Аркато. – А вас, картонных дурилок, за нос водят.
– Голос… Кто слышал хоть раз, не забудет.
Аркато готова была расплакаться.
– Бедная моя! Смоделировать речь при нынешней технике – два раза плюнуть! Выходит, настоящая «Хозяйка» – это Валентин Эйс? Якобы ее личный секретарь… И ради этого ты похоронила себя здесь заживо, Сави?
– Дети выросли и разъехались, внуки тоже. Я теперь на пенсии и сама попросилась сюда.
Бронзовая девушка присела у бронзового же низкого плетня на перевернутое ведро, вытянув босые ноги, пусть отдыхают. Голова низко склонена в глубоком раздумье. Минута отдыха. Лови ее, наслаждайся. Пока опять не услышишь ругань и понукания Ханны.
Обычно, глаза статуй слепы, но здесь ваятель награвировал зрачки и в свете фонарей взгляд статуи казался живым. Андрей встал на колени перед памятником, заглянул бронзовой Хозяйке в лицо.
– Разве нет фотографий скульптуры?
– Попробуйте, сделайте… На выходе пленка засветится, а ленты размагнитятся. Так устроены ворота. Она не любит своих изображений, факт.
– А это?
– С этим примирилась, уж больно здорово сделано.
– Похоже? – Андрей встал, отряхивая брюки.
– Абсолютное сходство.
– Вы терпеливы ко мне – ответьте еще на вопрос: Ив бывал здесь?
Сави отвернулась.
– Да. Один раз.
– У него фотографическая память, ее не засветишь и не размагнитишь, а пристрелить Ива на выходе не догадались.
– О чем вы? – сердито спросила Сави, все так же избегая его взгляда.
– Среди тысяч и тысяч молодых женщин он не мог не найти, раньше или позже, подходящую – подобную образу, запечатленному в его памяти. Догадываюсь, что так потрясло и оскорбило Хозяйку: Нина Вандерхузе как две капли воды похожа на нее в молодости.
Северина Тома не нашлась сразу, что ответить. А когда заговорила, слова ее оказались странны:
– Снова дуют ветры беды. И рыцарь пришел снова.
– О чем ты? – насторожилась Аркато, – Как вещунья какая… Где там беда? Та, что здесь когда-то выносила помои, опять уконтропупила очередного врага – мы всю дорогу радио слушали.
– Вернемтесь в дом, – ответила Сави.
Не зажигая света, она включила видео – старый, черно-белый аппарат. Последние известия уже начались.
– …И высадились на побережье Грааля. В дополнение к предыдущему выпуску – сведения о массовой поддержке агрессора населением Грааля сильно преувеличены вражеской пропагандой…
– Чего? – жалобно спросила Аркато. – Она что, не с той карты пошла, что ли?…
За века человеческой истории, будь то мифическая Терра или реальный Мир, люди изобрели множество полезных и еще больше вредных вещей, и только военное искусство не поднялось выше доктрин, открытых на заре каменного века. Во все времена любое сражение выигрывалось благодаря вовремя выполненному обходному маневру или проигрывалось из-за отсутствия оного. Ужасающей силы удар врага через Пролив оказался ложным. В нем Ар Солтиг потерял не меньше двух миллионов человек. Пусть – Эгваль может себе это позволить. Эта страна способна выиграть любую войну, была бы на то воля ее руководства.
Настоящее наступление Солтиг повел в направлении от Норденка, именно за этим стягивались его отборные войска на территорию Магистрата. Десанты высаживались на всем протяжении береговой линии Грааля, Солтиг нигде не концентрировал силы в количестве, оправдывавшем применение сверхоружия – бухая из пушки по воробьям, Хозяйка быстро израсходует его запасы. А они невелики, убеждал соотечественников великий президент. Пусть погибнут все города Эгваль, во что он сам нисколько не верит, но остальные шесть десятых населения, рассредоточенные по необъятной территории, уцелеют.
И тогда судьба Острова печальна. Военнослужащие будут уничтожены, в плен он приказывает никого не брать, следуя примеру жестокого противника. А мирное население вывезут подчистую в отдаленные районы Эгваль с суровым климатом: мужчин отдельно, женщин отдельно. Ни при каких условиях бывшим гражданам Острова не разрешено будет вступать в брак. Через поколение все они исчезнут.
«Пусть не упрекают нас в геноциде», – вещал Солтиг. – «Это не геноцид, а наказание народу Острова за то, что он избрал себе такого правителя».
