Меня уже ждали.
– Наверх!
Обстановка в маленькой комнате была скромной: солдатская койка, тумбочка, табурет. Узкое окно выходило на северо-восток, открывая панораму стройки, где я с ребятами каждый день ковырялся.
Эна сидела на койке, вытянув ноги. Кроме легкого загара, я не заметил на ней другой одежды. Метаморф валялся на полу. Она хлопнула рукой по одеялу рядом с собой.
– Садись!
Я не шелохнулся. Эна со вздохом встала – что ни говори, можно найти женщину поэффектней, выше ростом, виднее статью, но такой ладной,
– Злишься?
– Нет.
– Врешь. Ты внутри весь кипишь.
Я показал в окно.
– Зачем все это?
– Ты не поймешь.
Я молчал.
Эна пристально всматривалась в меня.
– Солнечный коллектор, если тебе это о чем-то говорит.
– Говорит. Вогнутое зеркало, в фокусе можно плавить металл – малую толику.
– Множество плоских зеркал сводят солнечный свет на котле. Пар движет турбину. На выходе – электрическая сила. Слишком дорого обходится привозное горючее. Когда Тир обзаведется собственным источником энергии (неиссякаемым, заметь!) – дела здесь пойдут лучше.
– Тебе виднее. Выкладывай, зачем звала.
– Хочу выслушать твое признание.
–
Эна на глазах становилась живой статуей, в речи ее зазвучал металл.
– Даю тебе тридцать се...
Я врезал ей, не дав договорить. Реакция у Эны изумительная, но ей не хватило места уклониться, и она упала на койку, больно стукнувшись головой о стену. Охнула, прикрыв лицо ладонями. Ярость моя погасла.
Бросился к ней, приподнял подбородок, заглянул в лицо. Эна тихо застонала. Я обнял вздрагивающее горячее тело, ловя его запах... Эна!
Постепенно она стала отвечать мне, временами делая попытки сопротивления, но сдаваясь в последний момент. Такая игра до того разогрела нас, что мы оба почти потеряли сознание от звериного восторга, когда я принял капитуляцию Эны. Я намотал ее волосы себе на руку, она вся была – пылающие губы, жаркий язык, тягучая судорога любовной агонии. Мы с ней умерли друг в друге и воскресли вновь.
Долго-долго лежали, отдыхая. Я осторожно поцеловал на шее Эны след давнего шрама, выделявшийся короткой полоской менее загорелой кожи. Несколько таких меток были у Эны по всему телу.
– Все еще заметно? – она неподдельно огорчилась.
– Только для моего острейшего зрения!
– Когда-то училась летать на планере, и в полете у меня затекли ноги. Чтоб не покалечиться, решила приземлиться на роскошную, пушистую крону дерева. Вблизи это оказался мелколист с во-о-от такими колючками!
Эна перелезла через меня, чтобы встать. Я попытался удержать ее, тронул рукой густую поросль на лобке.
– Отстань! Отдыхай.
Она сладко потягивалась у окна.
– Нат! Что за личность – Авель Орьега?
Вышло так, что я рассказал ей абсолютно все. И об Авеле, и о себе. И о своей несостоявшейся миссии.
– Похоже, он – разумный человек, – рассуждала Эна, – и важное лицо в иерархии. Жаль, что мы с ним не знакомы. Лучше всего, если б Эгваль и Остров стали одним государством.
Потянуло холодком опасности. Я вспомнил о гипнотической обработке, которой подвергся незаметно для себя. Авель. Автомат, послушно выполняющий волю Хозяйки. Жуть. Сколько времени ей требуется, чтобы подчинить себе волю жертвы? Я вспомнил Алека…
Эна напряженно наблюдала за мной.
– Размечталась я? В моих мечтах – жив Тир и многое другое.
– Эна… – я внезапно охрип. – Убери капкан из моих мозгов!
– Будь раньше ты откровенней со мной – все сложилось бы иначе. Не волнуйся. Над тобой работала я сама – свое дело знаю. Все пройдет бесследно, дай только срок.
– Я никогда не был псом на цепи, Эна.
– Я сказала – терпи.
Она не спеша, одевалась, я последовал ее примеру. Буквы «IМ» загорелись у ней на рукаве. Под моим взглядом они вдруг сложились в слова «Insulo Maora», затем в «Хозяйка Острова» и вновь стали прежними – «IM».
Я отдал ей честь как старшему командиру.
– Разрешите идти?
– Не кривляйся, – вежливо ответствовала мне Эна. – Нужен будешь – позову.
Ригли не должна была дежурить вечером – похоже, кого-то подменила. Я не знал, куда деваться от ее заискивающего взгляда. Среди жующих ртов, коротких разговоров, грубых шуток, ругани, смеха, Ригли выглядела потерянной и усталой. Потом она куда-то исчезла, и я вздохнул с облегчением. Не хотелось думать ни о чем. Дома у меня была припасена склянка самогона – выменял положенное мне курево, самое время принять и забыться сном. Вышел с толпой таких же накормленных рабочих скотов.
