Смены шли на работы мимо распростертого трупа с растекшимися вокруг внутренностями. Остальные виновники сознались мгновенно и были Хозяйкой переведены в разряд работяг. Не думаю, что им оставалось долго жить – нравы у нас простые и таких сотоварищей нам не нужно. Работа шла в этот день из рук вон – все только трепали языками. Сам я крепко призадумался. Заявиться в лагерь, имея при себе мизерную охрану и учинить крутую расправу над
Вспоминал ее заключительные слова.
– Каждый из вас носит на руке клеймо и номер – знак вины и позора. Наступит время и он станет знаком преимущества, знаком превосходства. Верьте мне!
Левый рукав метаморфа раскрылся, и Эна подняла обнаженную руку. На ее предплечье виднелось такое же клеймо, как у всех нас и номер: 00001. Лицемерка. Я, не будь дурак, сразу понял, что это не татуировка, а несмываемая краска. Несмываемая в том смысле, что от одноразового умыванья не сойдет. А через месяц-другой исчезнет без следа. Но задачу свою эта раскраска выполнила. «Justo e hanmastoro». Бескорыстная и справедливая, ее светлое высочество – Хозяйка Острова. Молитесь на меня, люди, благодарите за ниспосланную вам милость, пока я с вами – вы защищены от произвола. (Кроме моего собственного, конечно…)
Искусный правитель. Меня мутило от отвращения. Позже, когда я немного успокоился, пришла радость от осознания, что я зря перепугался за мою маленькую Ригли. Какое дело Хозяйке до былинки под ее ногами. Прошла мимо, не заметив, но и не наступив. Слава Богу.
Хозяйка со свитой собиралась покинуть нас завтра утром. По ее приказу работы закончились на три часа раньше, обед был обильным, и дали немного вина. Гуляй, народ.
Причальная мачта располагалась в двухстах метрах от конторы за пределами ограждения. «Ариэль» – так назывался дирижабль, висел невысоко над землей, почти недвижим, только слегка разворачивался при небольшой перемене ветра.
Я рассказывал Ригли о дирижаблях, о своем полете и о том, что, как оказалось – лично знаком с Хозяйкой.
– Только счастья мне это не принесло.
Ригли чинно держала меня под руку, игнорируя насмешливые взгляды окружающих.
– Эй, Нат! На младенцев потянуло?
Я тоже держался – ноль вниманья, фунт презренья. Через два года Ригли расцветет в прелестную девушку. Что мешает мне заранее подбить под нее клинья? Примерно так же я объяснил ситуацию Ригли. Но она все переворачивала разговор на Хозяйку.
– Ты ее обидел. А она – очень хорошая.
Ригли было не переубедить даже ссылками на ее собственную судьбу. Четыре года назад ее отец имел дело в Вагноке, но разорился и был казнен – закон тогда отличался большей свирепостью. Мать Ригли покончила с собой. Поскольку вина по законам Хозяйки обязательно падала на всех родных, то семилетняя Ригли угодила в тюрьму. Когда же Хозяйка затеяла эпопею с восстановлением Тира, Ригли отправили сюда. В ее понятиях – это было равноценно свободе.
Как и вчера, подошел охранник, смерил взглядом.
– Хорош прохлаждаться! В контору!
Я заявил, что должен переодеть рубаху, грязная вся.
Он заржал.
– Там переоденут. Хозяйка забирает тебя с собой.
Подгребся его напарник, оружие наготове.
– Пшёл!
Я едва успел проститься с Ригли. Пока меня вели в контору, передо мной все стоял ее отчаянный взгляд.
Запертый в одноместной каюте «Ариэля» – я сжимал в досаде кулаки, пока наземная команда заканчивала погрузку. Хозяйка возжелала прихватить с собой две сделанные нами при земляных работах находки: обломок колонны с идущими по кругу надписями на древнем языке и прекрасно сохранившуюся мраморную статую юноши в лавровом венке. Оба ящика только что поместили в грузовой отсек.
Было еще кое-что, усилившее мою депрессию. Перед тем, как взойти под конвоем на борт, я успел заметить люк в днище гондолы. Он был закрыт, но видно было, что открывается наружу и предназначен для сброса бомб.
Пол мягко уперся в мои ступни – «Ариэль» взлетел. Внизу медленно поворачивалась панорама поселения. Загудели моторы, мы легли на курс. До прибытия в Вагнок оставались сутки. А спустя четверть часа за дверью моей каюты началась суета. Несколько пар ног мягко промчались по коридору, до меня неразборчиво долетели отрывочные возгласы. Затем дверь распахнулась.
– К Хозяйке! Быстро!
Офицер, стоящий навытяжку перед Хозяйкой, был бел, как свежевыстиранные кальсоны. Хозяйка спокойно роняла вопросы:
– Вы досматривали груз?
– Да… Перед упаковкой.
– И все?
– Да. При погрузке пломбы нарушены не были…
– Не были или вы тоже не посмотрели?
– Н-нет… Не посмотрел. Простите…
– Прощаю, – она кивнула на дверь, предлагая виновному убираться вон.
Ей богу, когда он выходил, его шатало. Но я почти не обратил на это внимания, потому что во все глаза смотрел на сидящую на диване рядом с Хозяйкой Ригли. В бесформенном своем балахоне, растоптанных башмаках она выглядела на редкость нелепо. И, все равно, была прекрасна.
