– Я тоже не умею. Пусть – так она чувствует себя защищенной.
Мы с Элизой бережно перенесли сомлевшую Хозяйку на диван, а сами долго молча пили кофе, пока Элиза снова не воззрилась на Эну.
– Что с ней? Так вымоталась.
Я коротко пересказал наши похождения.
– Не рассчитала сил.
Элиза покачала головой.
– Знаешь, Нат… Когда мы укладывали ее, мне показалось… Не умею выразить. Квинтэссенция горя. Самый одинокий и несчастный человек в Мире.
Эна уже спала глубоким сном и не слышала слов Элизы. Лицо ее разгладилось, утратило холодно-равнодушное выражение Хозяйки. Не течет ли в ней самой капля горской крови? Я вспомнил гордое достоинство горянок, их презрение ко всем, кто не их крови, кто
– Рыцари нынче хороши дрыхнуть! – я проснулся от ехидного замечания Эны. Элизы в каюте не было, Эна, стояла голышом рядом с креслом, в котором я остаток ночи давал храпака.
– Смотри, простудишься, – пробормотал я, оттягивая подъем на несколько секунд.
– Я не простужаюсь. Пошли в душ.
Мы стояли рядом, коричневые соски Эны касались моей груди. Облако водяной пыли поднималось снизу душевой кабинки, окутывая нас пряной свежестью. От Эны исходил запах пота и мускуса и я совершенно от него обалдел. Крепко прижал ее к себе, она уперлась, приподымаясь, ладонями в мои плечи и обхватила меня ногами.
– От тебя разит, как от сотни козлов сразу, – сказала.
– Не нравится?
– Нравится…
Больше мы не говорили. Говорили за нас наши истосковавшиеся тела. Я кончил первым и продолжал штурм, пока и Эна не взорвалась дрожью и стонами.
Силы у меня оставались, и я добавил еще, в результате мы оба вышли из душа, держась за стенки.
– Как хорошо! – Эна хлопнулась ничком на диван. – Ты великолепный любовник, знаешь ли?
– Знаю. Ты уже говорила. Разработай специальные воинские знаки отличия… – я пояснил, какие. – А на поясе носить бронзовую копию «личного оружия».
Хорошо зная Эну, я счел ее сдержанную полуулыбку веселым заливистым смехом.
За завтраком Эна говорила мало, постепенно входя в свой демонический образ.
– Через час сядем в порту Тира и перейдем на «Грозный». Арни проводит совет. Военные мной недовольны.
– Ты полагаешь…
– Нет! Исключено. Меня заменить некем и Арни это знает.
Эна – знамя, Эна – символ. Воплощенное могущество Острова. Позже Элиза сказала мне полностью древнее изречение, начало которого, походя, упомянула Хозяйка, обращаясь к старейшине горцев.
«Рука, полная силы, сделает больше, чем целый мешок, набитый правами».
В кают-компании «Грозного» кроме Арни и ряда высших офицеров я увидел Алека. Хозяйка холодно всем кивнула и заняла место рядом с Арни, предоставив тому вести собрание.
Арни речь свою держал сидя, заметив, что при его росте, что сидеть, что стоять, разница невелика. Гнев и досада прятались за его четкими фразами.
Военная кампания против Народа гор не доведена до логического конца. Уничтожено девять десятых посевов орхи, так что же – через год они возобновятся в полном объеме – это очевидно. Не установлен контроль над территорией – вновь надо ждать рейдов горцев, похищений людей, а если учесть, что мы не предприняли попыток освободить ныне удерживаемых в рабстве, то позорность ситуации так же ясна. Наконец, если мы с блеском сокрушили главный город Горной страны, то почему не развить успех, благо воздушный флот позволяет с легкостью осуществлять самые дерзновенные замыслы.
Против ожидания, Хозяйка не оспорила мнения верховного главнокомандующего. Неторопливо встала.
– Я согласна с первым адмиралом Острова. И, если мы так спешно сворачиваем операцию, то это не признак чьей-либо глупости или трусости. Численность Народа гор определена в четыреста тысяч, может немного меньше, скорее заметно больше. Не ринулись бы они вовне, будь способна Горная страна прокормить столько людей. Тысячелетие назад условиями существования они поставлены в эволюционный тупик: такое положение, при котором выживают только отважные, нет, беспредельно храбрые воины и суровые, стойкие женщины. Другого пути, кроме как грабить и порабощать соседей, у них нет – качества воина не совместимы с умениями земледельца. Скажите мне, какова численность экспедиционного корпуса, способного привести к повиновению подобный народ? При условии, что никто из них от мала до велика никогда не признает себя побежденным. Добавьте сюда непривычный климат и специфические болезни. Я ни гроша не дам за здоровье того, кто пил местную воду…
– Итак, – продолжала Хозяйка, – мы быстро лишимся двухсот тысяч отборных бойцов: убитыми из-за угла, или в мирных, на первый взгляд домах, умершими от дизентерии и так далее. Учтите также быстрое падение морального духа войска в условиях войны с партизанами. Мирного населения нет, каждый – враг.
