Больше Нина ничего не услышала, но и этого ей оказалось достаточно. Слишком рано она привлекла к себе такое пристальное внимание! Ну, она еще им всем покажет… Распахнула окно, вскочила на подоконник. Пять метров – можно и убиться, а можно не получить даже легкого растяжения связок – смотря как прыгать. Нина сгруппировалась и… Воздух свистнул в ушах, Нина приземлилась на сдвинутые вместе ноги и тут же перекатилась на бок. Вскочила… целая и невредимая, только перемазалась в черноземе, хрюшка… И рванула, как заправский спринтер, на парковку. Нашарила внизу у левого переднего колеса авто ключи, плюхнулась в сиденье, не забыв плотно пристегнуться, и выехала со стоянки со скоростью пробки, вылетающей из бутылки шампанского.
А через четырнадцать минут ее автомобиль вместе с нею рухнул в Маяриву с моста им. Четырехкратно всенародно избранного Президента Эгваль Ариэля Солтига.
Высота оказалась достаточной, чтобы при ударе о воду из Нины чуть не вышибло дух. Ремни стиснули грудь, не давая дышать… рулевая колонка вдруг ушла в приборную доску, а замки всех четырех дверей громко клацнули, открывшись. В салон хлынула вода, от такого свежего купания Нина разом очухалась. Надо быстрей расстегиваться. Глубоко вдохнула, задержав дыхание… вода накрыла ее с головой, только у крыши салона еще колыхался пузырь воздуха. Нина никак не могла открыть замок ремней, просто не находила кнопку, чтобы надавить и беспорядочно шарила рукой, чувствуя, как кислорода в легких остается все меньше.
Заглотнуть оставшегося сверху воздуха тоже не удастся, пока она не освободится – у Нины не хватало роста.
Этот водяной оказался вполне приличным молодым человеком в полицейской форме, с кусачками в руке, которыми он перерезал пленившие Нину предательские ремни.
Нине грубо заломили руки, она не протестовала – ясно, что церемониться с нею не станут.
– Я сбила кого? – спросила Нина, уже зная ответ: обошлось.
– Нет. Что удивительно при вашей манере езды. Считайте, что счастливо избежали газовой камеры.
Вокруг собирались любопытные, полиция теснила их в стороны. Нина вдруг увидела себя глазами добропорядочных граждан. Мокрая ночная рубашка облепила ее тело так, что свободно наблюдался весь его чудный рельеф. Вызывающе торчали острые грудки, просвечивал внизу живота темный венерин треугольник. Красиво. А вот ее дивные, мягкие, ниже плеч волосы, выкрашенные в темно-бордовый цвет, влажными змеями опутали шею и плечи – ни дать, ни взять – Медуза Горгона. Утром Нина успела подвести глаза, и теперь расплывшаяся тушь стекала с длинных ресниц на мордашку темными полосками. Видок смешной и страшненький. Но вместо смеха Нину одолела нервная икота.
Потом была тюрьма предварительного заключения, допросы, суд. Нина все валила на подельников – слаженную команду из шести человек, представляла себя несчастной жертвой, врала напропалую и очень не понравилась присяжным. Никто из сообщников, полностью попавших под влияние этой молодой женщины не получил больше четырех лет. А вот Нина… Когда вскрылись ее ранние похождения воровки на доверии, защита окончательно растерялась. Так и натикало полных двенадцать, по совокупности грехов. Экраны видео и страницы газет обошел кадр: Нина, совсем потерявшаяся среди дюжих охранников, с залитым слезами лицом стоя слушает свой приговор.
Отсидела она неполных два года и была помилована «за примерное поведение». Один из пострадавших – владелец производства ароматических жидкостей для ванн попросту купил Нине свободу. В свое время Нина довела его до разрыва с женой и скандального развода. Но он не затаил зла и по-прежнему симпатизировал своей коварной пассии. Злые языки утверждали, что Нине он безмерно благодарен за избавление от постылых супружеских уз, разбить которые сам никогда бы не решился.
Так или иначе, парфюмерный король вызволил Нину из тюрьмы и она, на сей раз, отработала долг честно. Как-то в порыве откровенности человек этот заявил друзьям, что не надеется долго удерживать рядом с собой Нину, но время, что они провели вместе, не забудет никогда.
Так и случилось вскоре. Уходя, Нина заявила без обиняков:
– Не обещаю вернуться. Но и дверьми не хлопаю. Может, еще встретимся, кто знает…
