Гроза над Миром полностью

Наклонная доска, по которой тела с легким плеском соскальзывают в воду… Простая церемония глубоко тронула Наоми, я увидел это. Теперь она сидела, тиха и печальна.

– Наоми, знайте, ваше подавленное настроение – есть нормальная реакция на перенесенный утром стресс. А вовсе не скорбь по погибшим матросам – ребятам вполне заурядным, не заслуживающим, чтобы о них долго помнили и чересчур по ним убивались.

Я опередил ее возражения.

– Не спорьте. И слова ваши о том, что мы обязаны им жизнями – всего лишь слова. С большим основанием скажу – нас спасли вы. Как сообразили приказать выключить вентиляцию?

– Просто. Вы ведь задержите дыхание, чтоб не наглотаться всякой дряни? Так и корабль должен задержать свое дыхание… Но вы, Рон, начали разговор не ради того, чтобы польстить мне?

– Наоми… Какое у вас замечательное, «вкусное» имя!

Впервые за вечер она улыбнулась. У нее очень красивые губы и я тут же сказал ей об этом.

– Хватит, Рон… Спасибо. Ближе к делу.

– Наоми, Арни плох. Я делаю все, что могу. Но… по-прежнему высокая температура. Он без сознания. Я поддерживаю сердечную деятельность, но… скажу честно. Дальнейшее плавание его убьет.

– Предлагаете доставить его в Гану?

– Да. В тамошней клинике у меня хорошие связи. Я у них когда-то работал, пока не ушел на корабли. Доставлю туда Арни. Лечение там дорогое, но наша казна позволяет.

Она внимательно на меня посмотрела. Потянулась через стол, положила ладонь свою мне на сгиб локтя.

– Рон… Друг мой. Я отдам вам половину того, что у нас есть – сто тысяч реалов. И… вы останетесь в Гане с Арни?

– Да. Мой помощник здесь отлично справится.

– Я помню его. Молодой и очень грубый. Спросил меня: «Что делаете вы, женщина, здесь на борту?» Это было еще до схватки, ну, вы понимаете…

– Что же вы ответили?

– «Помогаю вам не забыть, что вы мужчина».

Я рассмеялся.

– Вы хорошо поставили его на место. А врач он прекрасный.

– Рон…

– Да, Наоми?

– Вы останетесь в Гане…

– …

– Арни при смерти. Легко решить, что все бесполезно, вы сделали все возможное, исполнили свой долг до конца.

– О чем вы говорите, Наоми?

– Деньги, что я вам отдаю, сделают вас очень богатым человеком. Изменят вашу судьбу. Откроют перед вами такие дороги, что и не снились… Почет, власть, любовь…

– Наоми…

– Только я, Рон, перестану вас уважать.

Не скажу, что я не обдумывал саму подобную возможность, не взвешивал тщательно и не находил веские доводы «за». Увы. Я постарался вложить побольше холода в свои слова.

– Вы, Наоми, глубоко меня оскорбили.

Встал.

– Пойду готовить больного к транспортировке. У меня хватит собственных средств, чтобы оплатить начало лечения. На остальное пришлю счет в Гана-банк, куда вы переведете деньги на имя Арни. Напоминаю вам, что распоряжаться судовой казной имеет право только он.

Сдержанно поклонился ей и вышел. Услышал тихие, сказанные мне вслед слова:

– Не надо сердиться, Рон…

Я и не сердился. Недалекая, наивная, глупая Наоми… Я тебя никогда не обману.

Вечер сгустился над нами в сиреневые сумерки. Я дал Наоми попрощаться с Арни. Глаза его были закрыты, черты лица заострились. Носилки поставили на палубе, пока матросы спускали на воду нашу непотопляемую «Змейку».

– Ты должен жить, – прошептала Наоми, склонившись над Арни, коснувшись губами впалой, небритой щеки.

Парни подняли носилки. Я повернулся к Наоми.

– Давайте прощаться.

– Да… Рон. Вы еще хотите мне сказать?

– Ценю ваше доверие, – я не кривил душой.

Наоми отдала мне десять тысяч наличными, расписку Магистрата на пятьдесят и остальное векселями Гана-банка.

– Вы не все сказали…

Я решился.

– Наоми, едем вместе. Есть хороший предлог: вы – женщина Арни и не оставите его больного, беспомощного. На «Громовержце» больше нечего делать ни мне, ни вам. Без железной воли Арни, напора его честолюбия, державших всех воедино – этот корабль обречен. Я так думаю.

– Потому и оставляете нас. Это – главная причина?

– Да.

Она выглядела неуверенной.

– Позаботьтесь об Арни… Очень прошу.

– Я дал вам слово. Но вы же будете рядом! Зачем вам мои дополнительные клятвы и обещания? Кстати, надо, для надежности, разделить наши средства. Половину возьмите вы…

– Рон… Не надо!

Она решила остаться! Увидела, что я понял это и огорчен.

– С вами никогда не бывало такого? Один ваш поступок, малозаметный, незначительный, вызывает цепь событий, из которой вы не в силах вырваться. Можете лишь участвовать в них, но не изменить. Ведь вы правы, Рон, и я должна вас послушаться, – она потерянно замолчала.

Все было так просто и объяснимо.

– Наоми, хорошая моя… – я взял себя в руки. – Здесь чисто психологический эффект, инстинкт, если хотите. Вы считаете себя обязанной этим людям лишь потому, что разделили с ними опасность. На самом деле вы ничего им не должны. В глубине души сами это понимаете и мучаетесь, оттого, что какие-то нелепые, иррациональные побуждения не дают вам послать все к черту и уйти с «Громовержца». Идемте!

Она отстранилась, криво улыбнувшись:

– Впрочем, что за дела? Сходим к Тиру, пальнем пару раз и удерем… На обратном пути я к вам присоединюсь.