– Как это и случилось с тобой. Но, вот странная вещь: ребята, что выскочили за тобой следом, уверяют, что ты была одна. Уже невменяемая, лежала пластом.
– Что ты хочешь сказать? Я отпустила ее и изобразила из себя жертву?
– Плащ ее лежал на крыше. На самом краю. Она сбросила его, перед тем как перепрыгнуть на соседнюю. Или яд на нее не подействовал, или ты в нее не стреляла.
– Вага! Я
– Не знаю.
– Она уже не способна была на такое. Шаталась, как пьяная. Больше я не помню. Но, уверяю, у меня не было и нет оснований ее жалеть. Я выстрелила в упор и ждала, что она упадет.
– Тогда, выходит, она вернулась тем же путем, как и забралась туда. Прошла невидимкой мимо ребят и… фью! Упорхнула. Может, еще и летать умеет?
– Ты смеешься, Вага. А мне страшно. И я не знаю, как убедить тебя…
– Забудь. Я верю тебе. Верю в то, что ты сама веришь в свой рассказ. Согласимся на том, что здесь мы чего-то не углядели. Прочти вслух. Я так легче воспринимаю…
Эдакое бесхитростное коварство. Заключив негласный и неписаный договор с Ганой, и предложив свои услуги Магистрату, Наоми создала против первого адмирала гигантский союз – почти империю. Север – тоже ее. Арни роет там землю когтями – послушный ее воле влюбленный идиот. Осталось немногое. Наоми, похоже, утратила вкус к сражениям и хочет закончить дело, по возможности, бескровно. Выманить Вагу из логова, захватить и, держа в качестве почетного пленника, заявить свои претензии на власть.
Уже сейчас она осторожно это сделала. В своем обращении называет его хозяином Вагнока – не больше. В приглашении звучит скрытая угроза – судьба Тира у всех на слуху. Покинув Норденк после печального фиаско Бренды, «Громовержец» последовательно посещает прибрежные города. На Севере – восторженные встречи, далее – сдержанное любопытство, но эффект нарастает исподволь. Новый владыка Острова являет свой лик подданным…
Мысли Бренды текли сходными путями, потому что она выпалила:
– Последний шанс! Верена. Хватит антимоний. Убить.
Он, видно, не удержал лица, потому что она резко добавила:
– В тебе говорит чувство, Вага! Сейчас это недопустимо, мы – на краю. Малейший толчок нас опрокинет.
Сердце сжала мягкая мохнатая лапа.
– Не вижу беды в ее показушных визитах… И… враждебности с ее стороны пока нет. «Громовержец» всегда держит сигнал «иду с миром».
– Брось! Эти ее гастроли дорого нам обойдутся.
За открытым окном стояла душная ночь середины долгого-долгого лета. Неумолчное пение цикад разбивалось мерным стуком настенных часов.
Переход до Верены прошел без осложнений. Наоми в своей каюте лениво откинулась на спинку дивана, положив ноги на стол. Забавы ради фокусировала взгляд на носке то правого сапожка, то левого.
Вошел Файд, улыбнулся:
– Самодовольство так и прет из вас, Наоми.
– Хороший отдых и только. Чтоб ноги не отекали. А то набегаешься здесь с вами. Присоединяйтесь.
Она показала место напротив себя. Оба были в хорошем настроении. Файд за последнее время вырос в уверенного в себе командира, и Наоми все чаще отмечала: он становится ей интересен.
– Я прошу вас не сходить на берег и не показываться больше на людях.
– Почему, Файд?
– Сами отлично знаете. Слишком опасно. Вы допустили ошибку, заранее оповестив Вагу. Ребячество с вашей стороны.
– Мы пришли в Верену на два дня раньше.
– Наоми…
– Довольно. Швартуйтесь, и я схожу.
Файд ушел. Наоми еще полчаса отдыхала, скользя мыслью по прошедшим дням.
Блистательный спектакль. Так она оценила сделанное со дня, как покинула в Норденке непритязательное жилище приютившей ее на ночь семьи. Усталая женщина, печально-серьезная девятилетняя девочка и мрачный, кряжистый мужчина, пришедший поздно, когда Наоми сидела на кухне, укутанная в одеяло и пила, стуча о край кружки зубами, горячий чай. Она тогда сказала:
– Я сейчас уйду… – вышло очень жалобно.
– Куда на ночь? – в его взгляде проснулось любопытство.
К жене:
– Постели ей в комнате мамы.
И к неожиданной гостье:
– Соседи вызвали патруль. Двоих, напавших на вас, поймали. Впредь не гуляйте вечерами.
Маленькая комнатка старой женщины, ее тяжелое во сне дыхание, Минна у верхнего переплета узкого окна… Безо всякого перехода – свет, бьющий в глаза. Утро.
Глоток чая натощак и Наоми быстро попрощалась, сказав обычные слова благодарности. У нее так и не спросили имя. Уходя, поймала упорный взгляд девочки.
– Ты не вернешься?
– Не знаю, малышка. У меня много дел. Живи счастливо.
– У бабушки опять болит голова.
