– Ну, даже если и есть! Неужели в округе больше некого ограбить? А, Чиллиз?
По правде говоря, грабить и впрямь было некого, поэтому я начал вербовать людей для самых безумных операций. Снизил, так сказать, свои стандарты безопасности, чтобы заработать как следует, а затем заняться чем-то поспокойнее. Заказчик хотел собрать команду, чтобы обчистить склад Рё и забрать набор каких-то древних табличек с иероглифами. Я был уверен, что после налета механиндзя не оставят грабителей в покое. Ну так и пустоши большие – есть, куда податься.
Заказ попахивал, однако у меня были причины продолжать, хотя Хайки рассказывать об этом необязательно. Она слишком симпатизировала механиндзя. По слухам, те практиковали боевые медитации, а Хайки живо интересовалась любыми способами самоконтроля, чтобы феерически в них обделаться. Ее неудержимо влекла эстетика.
– Я заплачу, сколько скажешь, – продолжал заливать я. – Да и вообще, пора тебе выпустить пар. Мирная жизнь размягчает. Скоро начнешь подпиливать ногти и шить юбки из овечьих шкур.
– Ой вэй, – поддразнила лохматая бестия, высунув кончик языка. – Погляди-ка, как заговорил.
Хайки вспыльчива и чересчур молода, но неглупа – пустоши проводят свой, порой непредсказуемый естественный отбор. Ладно, попробовать стоило. Пиро, как и большинство подростков, запала на репутацию Рё, потому и сопротивлялась, хотя ни разу его вживую не встречала. Думаю даже, что именно этот факт помогал поддерживать красочные иллюзии, ведь на деле глава механиндзя был жутковатым человеком.
Я не сдавался и зашел с другого конца:
– Да, ты совершенно права. Соваться туда – безнадежное дело. Рё же поехавший… Я особенно и не надеялся, что налет состоится, но решил попытаться. Вдруг найдется кто безбашенный, чтобы забраться в эту непобедимую цитадель… Но таких сумасшедших смельчаков не бывает.
Подбавив безнадеги в голос, я глотнул пива из мутного стакана и провел рукой по бороде с видом сверженного диктатора, печально вспоминающего прошлое.
Легко, как обокрасть ребенка (если он не мутант). Пиро сразу же призадумалась. Обчистить Рё дело не из простых, а Хайки обожает браться за что-нибудь в таком духе. Покажи ей нечто невозможное, несбыточное и устрашающее, что другим не по зубам, и девчонка встанет первой в очереди добровольцев. Реверсивная психология в действии.
Но прежде, чем я успел расписать, как весело будет нестись по пустошам на краденом мотоцикле, а жгучий ветер растреплет волосы, Хайки отвлеклась:
– Эй, а кто это там в углу сидит?
Я даже не сразу понял, о чем она говорит, и как следует присмотрелся.
За столом в темном, неприметном углу сидел небритый высокий мужик в потрепанной коричневой джеллабе1. Один глаз у него был темнее другого, что придавало лицу необычное – то ли мрачноватое, то ли удивленное – выражение. Может, кто-то из прошлого изрядно ему залепил, может, импланты не прижились, но симметрия потерялась, и один глаз был серо-голубого, а другой – мутно-зеленого цвета. Нос у незнакомца по аристократическим меркам был широковат, но в целом лицо оказывалось, скорее, располагающим, чем неприятным. Обыкновенного русого цвета волосы коротко острижены, по подбородку привычно расползлась щетина; губы сами собой складываются в дурацкую полуулыбку.
Он наклонился вниз и погладил грязного кота, который отирался у ног местных пьянчуг. Мужик делал это умиротворенно и неспешно, как будто перед ним расстилались десятки свободных жизней, только для таких дел и предназначенных. Глаза Хайки изменили выражение, и она совершенно позабыла обо мне.
Пиро практически перемахнула через столешницу, отряхнулась и направилась прямо к незнакомому путнику. Тот спокойно доедал рагу из деревянной миски, когда она опустилась на скамью напротив и уставилась на него. Надо сказать, за то время, что я ее не видел, Хайки совершенно растеряла манеры. Ей даже не хватило ума что-то сказать – она просто сидела и наблюдала, как незнакомец гладит кота, затем неторопливо смотрит на нее и принимается за еду.
– Ты… ты такой спокойный! – восхищенно заявила она, и это я вряд ли назвал бы удачным контактом.
– Да тут, вроде, никто никуда не торопится, – пожал плечами мужчина. – Это кабак.
Голос незнакомца звучал невнятно и тускло – так, что больше спрашивать ничего не хотелось. Даже слова, которые он выбрал, казались совершенно неинтересными.
– Нет, нет, нет, – живо замотала головой Хайки. – Это маскировка, обман. Каждый готов вскочить, все напрягаются. У всех нож в голенище ботинка. А вокруг тебя даже воздух находится в другом времени. Он плывет… Как будто течет…
Хайки растопырила пальцы с обкусанными ногтями, усердно изображая волны.
– Ты меня клеишь?
Мужик с любопытством уставился на несуразный спектакль пиро. Он смерил ее быстрым взглядом, мимолетно остановившись на оружии, торчащем из кобуры, и теперь ждал ответа. Вопрос не очень вежливый, но пиро таким не проймешь.