Кусать мотыльку, как бы велик он ни был, нечем, но долгое нахождение в пустошах, тронутых искажениями, приучило меня к тому, что зубы у мутантов могут оказаться, где угодно. Картина, в которой этот милый гигант хватает людей и по очереди отрывает им головы, плотно захватила сознание, разрушая гармонию. Мотылек снова потоптался, содрогая ветки цветущих кустов. Хайки издала восторженный звук.
«Вы можете просто уйти. Ваши неприятные мысли – следствие образа жизни, заполненного предательством, страхом и насилием. От всего этого можно освободиться. А теперь, чтобы забыть эти ужасные вещи, я станцую танец», – немного недовольно ответил мотылек и вытянулся на пушистых лапах, начав притоптывать и неловко кружиться.
Он выглядел очень сосредоточенным и методичным, осторожно переставляя лапы и поворачивая тело. Мотылек-телепат размахивал пучком передних ног, приседал и покачивался, как будто хотел утрамбовать площадку. Потом он распахнул крылья, обдав все вокруг порывом ветра, и… вы, конечно, можете сказать, что я вру, но следующее, что мы трое увидели – это небольшой, залитый солнцем пыльный дворик, посередине которого мы стояли, обкрученные свежими простынями.
Чахлая травка кое-как пробивалась из растрескавшейся от жары почвы. Наши пожитки и оружие лежали аккуратно сложенными у старенькой деревянной скамьи, отполированной поколениями задов.
– Я так и знал, что что-то тут не так! – раздосадованно сообщил Ястреб Джек.
– Да неужто? А мне-то казалось, что все происходящее совершенно нормально.
– Это было… Это… – тряхнула головой Хайки. – Куда делся храм?
Ястреб Джек закатил глаза, подтянув простыню повыше.
– Технически он все еще здесь. Все эти затрапезные домишки… Если их обвести по контуру, получится храм мотылька, и мы на его заднем дворе, вот только теперь мы его больше не видим. А птицы видят. Трюк телепатов… только они могут проворачивать такие вещи с мозгами, да и то постараться придется. Его последователи – телепаты.
Я зашел за большую старую бочку, перехваченную железными обручами, в которую лет сто не наливали воду. Все вокруг выглядело, как обычный жилой район Балха, – забытые богом дворики, склеенные из глиняных, каменных стен и тряпичных занавесей. Солнце поднялось и щедро поливало город лучами. Мир будто и не подозревал, что за дичь творится в этих дворах.
– Но мы же его раньше видели!
– У меня есть две версии, – сказал я, натягивая штаны. – Первая заключается в том, что близость к зоне искажения влияет не только на людей, из-за чего появляются странные мутанты вроде вас. Похоже, животные, насекомые, птицы, а может и растения тоже постепенно изменяются. Среди них тоже рождаются… мутанты. И я не удивлен, что телепаты к ним примкнули, ведь они терпеть не могут насилие. Ну, кроме некоторых психопатов…
– Хочешь сказать, этот танцующий Джо был настоящим? – не поверил Джек.
– И что есть растения-мутанты?
Пиро с большим подозрением оглядела чахлые кустки.
– Ну, вторая версия в том, что телепаты обнаружили вид галлюциногенных мотыльков, и с помощью порошка и небольшого внушения контролируют доверчивых людей. Так как они нас не обобрали, я не держу зла. Каждый зарабатывает, как может.
– Типа наркоторговцев, которые маскируются под культ и так строят сеть распространения?
– Ну да. Правда, на наркотик пыльца не была похожа. Скорее, стимулятор без побочных эффектов. Стой, есть еще третья версия – это какая-то течь из искажений. Помнишь, раньше этими дырами было все истыкано! Но… С тех пор же все устаканилось, вроде… Не понимаю.
Некоторое время мы одевались и пытались как-то вернуться к реальности, выдавая более или менее разумные версии произошедшего. Пиро не присоединялась, но вскоре не выдержала, уперла руки в боки.
– Какие же вы старые, ворчливые задницы! Мы отлично провели время, вымылись, видели удивительные вещи! А вы только и можете, что рассуждать, кто кого поработил и кто кого обманул. Просто признайте – это было здорово!
Хайки не на шутку закипела.
Выглядела она шикарно – юная разбойница пустошей, готовая вступиться за попавших в беду. Широкие штаны пустынников, хоть и знавали лучшие времена, обхватывали бедра под загорелым животом, а катана, болтающаяся сбоку от бедра, придавала дополнительный градус лихости. Ветер развевал начавшие подсыхать светлые пряди с одной стороны головы, и не хватало только полос краски на лице, чтобы записаться на гонки.
По моде молодняка Стилпорта пиро обматывала руки и торс кожаными ремнями, которые не несли никакого практического смысла, а просто надевались поверх рубахи или майки. Молодые мышцы, охваченные ремешками, напомнили мне о том, что пересекать пустоши становится все тяжелее. Очки Хайки натянула на голову, где они сверкали розовыми стеклами, а на шее вместо ошейника болталась черная маска с белыми щупальцами. Татуировки «Дисциплина» и «Самоконтроль» снова красовались с упертых в бока кулаков, так что пора было начинать волноваться.