Резко затрещал телефон, Ирина вздрогнула, но брать трубку не стала. И так целый день хватала телефон, так что Верка стала издевательски улыбаться. Пусть подавится: не сегодня так завтра все равно она дождется звонка.
– Ирина Николаевна, – как всегда немного испуганно протянула Инга. – Это вас.
Ирина взяла трубку, осторожно, словно горячую, поднесла к уху.
– Вика? Да, я. Что?! Когда?!
В резко наступившей тишине звенел в трубке Викин голос, Ирина оторопело смотрела перед собой, уголки губ подрагивали, а из глаз, размывая тушь, сползали долгожданные слезы.
– Слышу, Вика, слышу! – опомнилась Ирина. – Все нормально, не плачь! Заедете? Через полчаса? Хорошо, буду ждать.
Положила трубку, обвела всех затуманенным взглядом и четким голосом объявила:
– Боря приехал.
Время тянулось неимоверно медленно, словно сгущенка из банки.
Почему вдруг сгущенка? Никогда она ему не нравилась, это Славик ее любит.
Несколько раз из вокзала на площадь вырывались толпы народа, и таксисты наперебой бросались предлагать свои услуги. На Бориса они внимания не обращали. Начало садиться солнце, на площадь налетел по-зимнему холодный ветерок. Борис поежился, поднял воротник куртки и снова надел снятую было шапочку. Когда-то серая, вязаная шапка была теперь совершенно непонятного цвета, вся в пятнах. Сбоку красовалась прожженная дырка. Это, когда они пожар в общежитии тушили. Да, страшно тогда было!
Машин на площади постепенно становилось меньше, появились свободные места. Небо затянуло низкими тучами, стало еще темнее. Начал срываться снег, перестал, а потом повалил сильнее. Снег был непривычно белым и скоро закрыл грязный асфальт, словно маскхалатом.
Борис стоял у киоска и неотрывно следил за площадью. Машины приезжали, выпускали пассажиров с сумками, снова уезжали. Синей «девятки» не было.
От площади отъехал автобус, притормозил перед поворотом, и вдруг резко хлопнул выстрел. Борис еще не успел ничего понять, а ноги сами собой подогнулись, тело резко дернулось, и он очутился на асфальте. Рядом кто-то громко засмеялся. Борис секунду полежал, прислушиваясь к молчащему чертику. За поворотом, стреляя глушителем, медленно исчезал автобус.
Борис встал, не торопясь отряхнулся и как будто бы невзначай огляделся по сторонам. На него уже никто не смотрел, словно такое происходило постоянно: подумаешь, мужик решил лечь на асфальт – у каждого свои причуды. Неужели им даже неинтересно? А впрочем…Чего он хочет? Чтоб вся страна только и думала, что о событиях в далеком городе? Думал ли бы он, если такое случилось бы, например, здесь, в Саратове? А все-таки обидно. Борис вытащил из кармана купленную еще в Минводах пачку сигарет, закурил.
Это что еще такое?
Руки дрожали. Почему? Ведь все позади, через несколько минут подъедет синяя «девятка», откроется дверь, и в свете неоновых фонарей сверкнет черный водопад. Интересно, где она будет сидеть – спереди или сзади? Господи, какая чушь в голову лезет!
Что-то жжет... Борис поднял руку, удивленно уставился на догоравший окурок, погасил, сжав пальцы. Резкая боль, черный пепел на коже. Машинально сунул палец в рот и вздрогнул от прострелившего насквозь воспоминания.
Как же давно это было! Жара, тихая улочка у магазина «Букинист», сонное марево над раскаленным асфальтом. И расколовшееся вдруг небо, и пламя, сверкающее на льющихся по ветру черных волосах.
Борис резким движением достал новую сигарету, щелкнул зажигалкой.
Руки дрожали.
Очередной светофор издевательски мигнул и в самый последний момент зажег красный свет, «девятка» опять остановилась. Да что они, сговорились? Ехать-то всего ничего, уже давно должны быть на месте! Ирина откинулась на заднем сидении, закрыла глаза. В темноте тут же начали зажигаться и гаснуть разноцветные пятна, складываясь в бегущие по гостинице «Чайка» слова: «Быстрей, быстрей, быстрей!» Ирина открыла глаза, нагнулась посмотреть на светофор. Мигнул желтый, Женя нажал на газ, резко бросая машину в освободившийся коридор. Ирина снова откинулась на сидении, полезла в сумочку за зеркальцем. В зеркале отразились сине-серые глаза с расширенными зрачками и немного размазанной тушью. Подробности разглядеть не удавалось: рука дрожала, и глаза в зеркале прыгали. Ирина удивленно посмотрела на руку и вздрогнула от прострелившего насквозь воспоминания.
Жара, тихая улочка у магазина «Букинист», сонное марево над раскаленным асфальтом. Она уже собирается уходить: что тут делать до конца розыгрыша? Напоследок совершенно случайно бросает взгляд на другую сторону, и сердце стремительно падает в пропасть: под густым тутовником вспыхивает на солнце почти уже забытый пепельный лучик.
Машина резко вздрогнула и остановилась: очередной светофор опустил красный шлагбаум. Женя выругался.
Руки дрожали.
