– Хра-ни-те день-ги в сбе-регательной кассе! – прочитали они одновременно и засмеялись.
– Загадывай желание! – объявила Ира.
– Это что, твое желание? – спросила она, оторвавшись от Бориса через три минуты.
Или прошло сто лет?..
Борис молча поднес ее руку к губам и стал целовать пальцы. Один, другой…
– А знаешь, – прикрыв глаза, сказала Ира, – с моего нового места видна «Чайка».
Третий, четвертый…
– А если лечь на стол, то и рекламу видно.
Пятый.… Все? Нет, можно начать сначала.
– Ты меня слышишь?
– Слышу, – объявил Борис. – Хоть ты мне и мешаешь, я все слышу. И как тебе новая работа? Гордишься, небось – Министерство, не халам-балам!
– А как же! Обязательно! – Ира легонько хлопнула его пальцем по губам. – А ты просто завидуешь!
Борис поймал палец, сжал губы посильнее.
– Конеффно, зафитую.
Ира фыркнула, оторвалась от плеча, тряхнув головой. Борис шутливо застонал, пытаясь поймать сразу и пальцы, и волосы. Она засмеялась.
– Нет, серьезно! Ну подожди! – чмокнула его в щеку, опять прижалась. – Правда – мне там очень нравится! И работа интереснее, и коллектив. И встретили все очень хорошо! Правда – все-все!
– И муффины?
– Ревнуешь? Увы, только женщины, мужчин почти нет. Нет, есть один, но он пожилой уже. Замминистра. Отличный дядька! Вежливый, остроумный. А как он здорово знает русский язык! Если кто сомневается, как правильно написать, он всегда подскажет. Представляешь – он вообще не делает ошибок, никогда! Хоть и чеченец.
– Не может быть, – Борис выпустил палец. – Это вы там все безграмотные собрались.
– Может! – опять легкий хлопок по губам. – А кто у нас инженер через «и» написал.
Борис зарычал, поймал неугомонный палец, Ира тихонько засмеялась.
– Это слуфайно. А как ефо зфать?
–
– Как? – Борис выпустил руку, откинулся на лавке и захохотал: – Му-хтаро-вич! Мухтарович!
– Ну, ты чего?!
– Мухтарович! Кошмар! И вы его так называете? Ой, не могу! Мухтарович!
– Боря, перестань! Как не стыдно! – Ира толкнула его кулачком в бок, Борис засмеялся еще сильнее, и она не выдержала, засмеялась тоже. – Ну, да – да! Сначала непривычно было, даже неловко. Но потом привыкла. И вообще, мало ли каких имен не бывает? И у русских тоже. Октябрина, Тракторина…Акакий вот еще здорово звучит.
– Даздраперма!
– Боря!!
– А что? Это, между прочим, не то, что ты подумала. Это значит: « Да здравствует первое мая!»
– Ужас! Как можно жить с таким именем?
– Не хуже чем, с Мухтаром!
– Дался тебе этот Мухтар! – Ира дернула его за руку. – В конце концов, это же нерусское имя. А ты правда знаешь чеченский язык?
– Знаю – это довольно громко сказано. Понимаю – да, практически все.
– Здорово! А я почти ничего.… Зато я вот что знаю, – Ира на секунду замолчала, вспоминая, и уверенно произнесла: – Оффэй, ма хаза ю со![8] Знаешь, что это значит?
– Знаю! – засмеялся Борис. – А что, очень чисто и главное – абсолютная правда! Можно я покурю?
Ира кивнула. Борис вытащил из заднего кармана помятую пачку «Ростова», закурил, старательно выпуская дым в сторону от Иры.
– А в Ростове девочки запросто курили, даже на улице. В Грозном такое даже представить невозможно… Ты хотел бы, чтоб я курила?
Борис поперхнулся.
– Вот еще! Конечно, нет!
– Шовинист! Дай попробовать. Ну, дай, я только разок!
Ира резким движением выхватила у него сигарету, поднесла ко рту. Борис попытался выхватить, сигареты выскочила, упала на джинсы. Он щелчком скинул ее вниз, вскочил, судорожно отряхиваясь. Ира расхохоталась.
– Смейся, смейся! – обиделся Борис. – Они между прочим 250 рублей стоят! Вроде не прожег…
– Я бы тебе заштопала! Ладно, не дуйся. Боря, все хочу тебя спросить – ты принципиально деньги в кармане таскаешь? Чтоб потом по полчаса оттуда выковыривать?
– А как надо? – Борис снова сел на лавку.
– В бумажнике.
– Ох, сразу видно иногороднее влияние! Ира, где ты видела, чтоб в Грозном мужчины бумажники таскали? В Грозном положено, чтоб деньги были в карманах, и большими пачками!
Мимо вновь медленно-медленно прошла парочка. И снова покосились на занятую скамейку, на этот раз оба.
– Боря, – прошептала Ира, – по-моему, они уже третий раз проходят. Это они дают нам понять, что пора и очередь уступить.
– Вот еще! – возмутился Борис. – Пусть другую найдут – мало ли в Грозном скверов. И потом, я еще не выполнил план.
– По болтовне?
– Язва! – ласково сказал Борис.
Ира довольно улыбнулась. С набережной налетел вечерний ветерок, зашелестел, зашумел листьями громадных деревьев. Рванул вниз, наткнулся на черный омут и забылся, заиграл, лаская мягкие струящиеся локоны. Ира подняла руки, пытаясь сохранить прическу, и Борис замер, не в силах отвести взгляд от черного водопада. Потом осторожно провел по нему ладонью, отодвинул, прикоснулся губами к шее, и сердце сразу скользнуло в бездну. Ирина запрокинула голову, губы нашли губы, и снова все исчезло – только руки, губы, сладкий вкус, и медленная-медленная молния, пронзающая сознание.
Или душу?
