Первую воронку увидели на аллейке, напротив шахматного клуба. Воронка была не сказать чтобы большая, но заметная – прямо рядом со старомодной скамейкой. Часть скамейки разворотило, отбросив далеко в сторону бетонную ножку, другая по странной прихоти стояла почти не тронутая, обрезанная будто ножом. Странное зрелище.
Еще одна яма зияла за оградой роддома. «Ошиблись? – подумал Борис. «Или специально? Где же Светкина сестра рожать будет? Вот кто ненормальный, вот кому пальцем у виска надо крутить. Да и мы не лучше. Наверное, почти все, кто остался в этом городе, так или иначе ненормальные». Немного опустил стекло, подставил голову под холодный поток. Хмель быстро улетучивался. От ветра? Или от другого? «Как там Ира?»
Ирина оторвалась от пакета с вещами, повернулась к окну. «Как там Боря? Зря я его отпустила, это водка все. Надо было тоже поехать. А Славик? Господи, кончится это когда-нибудь? Хорошо хоть самолетов не слышно. Нет, зря! Но нельзя же никогда не расставаться, и так все подшучивают. Хотя, почему нельзя? Кто сказал? Сейчас можно! Ведь каждый раз может быть послед.…Хватит!». Ирина подошла к окну, долго-долго вглядывалась. Вздохнула, собрала пакет и пошла на кухню.
«Москвич» проехал мимо замолчавших навсегда поющих фонтанов, свернул на Августовскую. И почти сразу двое не совсем трезвых мужчин увидели еще одну воронку – самую большую. Бомба опять угодила в аллейку, взрывной волной разметало скамейку и погнуло некогда изящный, сработанный под старину фонарь. Срезанные ветки деревьев укрыли снег темным ковром, и только вокруг воронки скорбным овалом чернела земля. Щедрая грозненская земля, про которую говорили: «Сунь палку – вырастет дерево».
Аланбек надавил на газ, «Москвич» недовольно взревел, прибавил ходу и почти сразу вновь остановился. Борис по инерции дернулся вперед.
– Ты что?
Аланбек молча кивнул налево.
Борис повернул голову и присвистнул: старинный дом с известным всему городу магазином «Мелодия» было не узнать. Часть стены исчезла, бесстыдно выставив на всеобщее обозрение внутренности квартир. С последнего этажа, зацепившись ножками, свисала старомодная металлическая кровать, и развевалась на слабом ветру простыня.
Как белый флаг.
Борис нервно нажал на клавишу, обрывая плач Булановой, полез за сигаретой. Когда же он последний раз был в этом магазине? В детстве и юности, помнится, частенько – то охотились за новомодными шариковыми ручками, то за пластинками. Потом все реже и реже. Последний раз, пожалуй, когда купил здесь подзорную трубу. Это уже при Горбачеве. Да, точно, как раз начиналась перестройка. Перестроились… Он обернулся: белый флаг медленно уплывал, скрываясь за заснеженными ветвями деревьев.
Москвич миновал первую в городе девятиэтажку с «Салоном для новобрачных», выехал на площадь. Площадь носила громкое имя «Дружбы народов», это же символизировал и стоящий в центре монумент. В народе, в зависимости от национальности, его называли совсем по-другому. Три гранитные фигуры – чеченец, русский и ингуш – всматривались вдаль слепыми глазами. Что они там видели? Что сказали бы, будь у них такая возможность? Нашли бы слова?
В сквере за монументом собралась небольшая толпа. В основном, женщины, немало детей, старики. Почти все с сумками. «Русские», – наметанным взглядом грозненца отметил Борис и попросил:
– Тормозни.
Женщины настороженно глянули на остановившуюся машину, на двух приближающихся мужчин.
– Здравствуйте! – тихо поздоровался Борис. – Извините, а вы что здесь стоите? Автобусы ждете?
Женщины обвели их оценивающим взглядом, что-то там, по-видимому, разглядели и немного оттаяли.
– Да, автобусы.
– Второй день ждем.
– Третий!
– Не, выдумывайте, второй.
– Вы, может, и второй, а я уже третий день сюда прихожу.
– Подождите, подождите! – поднял руку Борис. – Что за автобусы? Когда бывают? Куда везут?
Женщины заговорили все разом.
– В Моздок. Утром был.
– Во Владикавказ.
– В Кизляр. Не было утром ничего! Говорят, днем должен быть.
– Какая разница куда? Лишь бы отсюда. Только нет ничего. Может, и не было?
– Да что вы? Мне соседка рассказывала – был автобус, точно был!
– Как же она вам рассказывала, если уехала?
– Это «Красного Креста» автобусы.
– Какого «Красного Креста»? Наши автобусы, местные. И дерут за проезд безбожно!
– Говорят, позавчера израильский автобус был. Но они только своих берут.
Борис переглянулся с Аланбеком, поднял повыше воротник, спросил, ни к кому не обращаясь:
– Так что, никто автобусов не видел?
– Как не видели? Вам же говорят – видели! Люди видели!
– А вы куда едете? – спросил подошедший пожилой мужчина. – Если из города, смотрите осторожнее.…Говорят, «дудаевцы» никого просто так не выпускают, шины прокалывают.
– Своим не проколют! – зло бросила женщина в шубе и испуганно замолчала. Из-за ее спины с любопытством выглядывала маленькая девочка.
– А как войска? – спросил Борис. – Про коридоры ничего не известно?
– Какие коридоры? Нет никаких «коридоров»! Стреляют во все, что движется!
– Что вы несете? Как не стыдно такое говорить?
