– Ира, да ты что? Конечно, люблю! При чем тут это? – Борис взял ее за напряженные плечи, попытался собрать разбегающиеся мысли. – Просто неожиданно. Разве…разве нам плохо было?
Ира отстранилась, синие глаза стали, как лед.
– Ах, вот оно что! У ребенка отняли игрушку? Любимую…игрушку. Он думал, что будет играть вечно, что игрушка создана только для него. И теперь ребенок в панике!
– Ира, зачем ты? Разве мы не вместе так думали? Ты – только для меня, а я – только для тебя. Разве не так?
Ира молчала, глядя на него непонимающим взглядом.
– Разве не так? – повторил Борис.
Ира молчала. Стеночка на глазах утолщалась, превращалась в стену, и Борис не выдержал, бросился на нее всем телом. Схватил Ирину за окаменевшие, ставшие чужими плечи, прижал к себе.
– Ира, ну прости, прости! Я не хотел тебя обидеть!
Поцеловал в шею, в то место, где отчаянно, на пределе, пульсировала жилка.
– Ирочка, я люблю тебя! Я люблю тебя лучше всех на свете!
Плечи стали мягче. Ира положила руку ему на затылок, неуверенно погладила.
– Но для меня это правда слишком неожиданно…
Ира снова напряглась, и он заторопился, целуя ее в глаза, в щеки, в губы.
– Ты подожди, подожди немного! Я привыкну, я обязательно привыкну,…наверное, – и, не зная что еще сказать, добавил: – Знаешь это почему? Знаешь? Потому что я слишком тебя люблю!
Ира улыбнулась, фыркнула и прижалась к нему всем телом.
– Какой же ты дурак, Борька!
Стена поддалась, растаяла. Но не исчезла.
– Боря, – снова и снова спрашивала Ира, – неужели ты не хочешь сына?
Борис снова прислушивался к себе, перемен не замечал и честно отвечал:
– Не знаю…. Я тебя хочу!
– Но почему? Ведь все мужчины мечтают о сыне?
– Откуда ты знаешь?
– Ну как же? – недоумевала Ирина. – В кино показывают, в книжках.…
– В кино? – хмыкал Борис. – Там еще, если не мечтает, то непременно гад и подлец. И уж точно не любит. Так?
– Я этого не говорила! Но подожди, я ж сама сколько раз видела – радуются. Радуются, хвастают, даже напиваются!
– О! Это, конечно, аргумент!
– Не придирайся! Ты понимаешь, о чем я.
– Понимаю, – становился серьезным Борис. – Я тоже это видел. И видел, как потом те же самые люди старательно бегают от алиментов.
– А ты не будешь?
– От алиментов бегать? Или напиваться? Только с тобой.
– А дочку любить? – улыбалась Ира.
– Ну вот, теперь уже дочку, – удивлялся Борис и с обезоруживающей честностью добавлял: – Постараюсь. Хотя даже представить себе не могу, как это – любить кого-нибудь кроме тебя.
Ира смотрела на него слепыми как у всех влюбленных глазами и очередной раз не знала, что делать – смеяться или плакать.
В конце января снег исчез, на базаре появилась черемша. В подъездах, автобусах и магазинах запахло так как, будто в городе разом прохудились все газовые трубы. Приближалась весна.
В двухкомнатной квартире на Минутке тоже пахло черемшой. Ира ела ее только в выходные и раз десять чистила потом зубы. Борис не мог удержаться и среди недели, уверяя, что запах долго не держится. Ирина принюхивалась, как кошка, и морщила нос – приходилось снова браться за щетку. Тончайшая стеночка то исчезала полностью, то вновь начинала маячить, когда Ира снова и снова пыталась разобраться. И зачем ей это было нужно?
– Боря, разве ты не любишь детей?
– Люблю, – ответил Борис и честно добавил: – Но тебя больше!
– Больше, меньше.…Это неправильно! Любовь или есть, или ее нет.
– Откуда ты знаешь? Я и суп харчо люблю.
– Не паясничай! Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Это же так естественно: двое любят друг друга, живут вместе, она рожает ему детей, и они любят дуг друга все. Закон природы.
– А себе?
– Что – себе? – не поняла Ира.
– Ты сказала: «Рожает ему детей». Вот я и спрашиваю: «Почему ему?» Себе, выходит, не рожает, только ему?
– Боря, не будь таким занудой! Это же просто оборот речи.
– Дурацкий оборот! – отрезал Борис. – «Она родила ему сына!» Что за чушь – почему только ему? А себе что – шиш с маслом? А еще лучше: «Подарила!» Она подарила ему ребенка, но после развода подарок пришлось отнять!
Ира устало пожала плечами.
– Хорошо, хорошо, согласна! Неудачный оборот.
– И главное – никто этого не слышит. Говорят ерунду и не слышат.
– Кроме тебя. Боря, опять у тебя все дураки.
– Неправда! – обиделся Борис.
Встал с дивана, подошел к окну, открыл посильнее форточку, вдохнул свежего воздуха. Опомнился: «Тебе не дует?» Ира отрицательно покачала головой. Борис все-таки немного прикрыл форточку, снова сел на диван, смущенно улыбнулся.
– Ну да, ты права – так получается. Но ведь правда дурацкая фраза! А насчет закона природы.… Не знаю, может и так. Хотя, мне кажется, человек слишком сложен для таких объяснений. Слушай, а ведь тогда выходит, что я тебя не по закону люблю! За это не сажают?
– Господи! – вздохнула Ира. – Вечно у тебя все не так! Нет, ты ненормальный.
– Ага! – легко согласился Борис. – Но тогда и ты ненормальная. Раз с таким живешь.
Ира покрутила пальцем у виска, затем выставила вперед руку с двумя оттопыренными пальцами, засмеялась.
– С кем поведешься! Ты есть сегодня еще будешь, ненормальный?
