Справа из низких туч стремительно выскочил хищный серый силуэт и с пугающей скоростью понесся к трассе. По ушам ударил тяжелый сводящий с ума вой. ПАЗик дернулся и резко увеличил скорость. Ваха, стиснув зубы, вцепился в руль. Самолет пронесся над трассой, нырнул за тучи, притаился и почти тут же показался вновь. Теперь слева. Выглянувшее солнце сделало его блестящим как елочную игрушку. Новогоднюю игрушку.
«Игрушка» грациозно скользнула над притихшей равниной и вдруг плюнула огнем. Дымный след умчался вперед, и там, где совсем недавно скрылся ПАЗ, в воздух поднялся темный столб.
ПАЗик обогнали через полчаса. Прилипший к боковому стеклу боевик что-то прокричал Ирине, потрясая поднятой рукой с оттопыренными в виде буквы «V» пальцами.
В Гудермесе было тихо. Слишком тихо. Как перед бурей.
Из окна двухэтажного дома виднелась грязная улица с глухими заборами. Чуть дальше, невидимая отсюда, тихо журчала Белка. Последний раз Ирина была в Гудермесе еще в детстве. Тогда чеченцы только начали возвращаться из ссылки, и Гудермес был почти полностью русским. Жили ли они здесь еще, Ирина не знала. Впрочем, это ее не интересовало.
Ее интересовало только одно. И думать она могла только об одном.
Когда здесь будет Борис?
За все время она только один раз отвлеклась от этих мыслей. В самом начале, когда Малика согрела воды, и можно было, наконец, смыть с себя эту грязь. Увидев, во что превратилось белье, как глубоко в кожу въелся пепел, Ирина пришла в ужас. Но только на минутку.
Когда здесь будет Борис?
А с этим сразу возникли проблемы. Во-первых, не завелась машина. Ваха долго ковырялся сначала сам, потом привел какого-то парня. Время шло.
Потом неожиданно выяснилось, что Аланбек вовсе не собирался ехать в Гудермес: он остался охранять Маликину квартиру. Ирина почувствовала смутную тревогу.
К вечеру мотор заработал, а утром Ваха уехал.
Вернулся к вечеру. Один.
Ирина молча смотрела на него и почти не слышала сбивчивых объяснений: «Не прорваться…Сплошные обстрелы. Дороги простреливаются».
– И что теперь? – спросила она отрешенно.
– Завтра, – махнул рукой Ваха, – завтра.
Ночью ей приснился Трек. Яркое солнце пробивалось через густую листву, орали противным голосом павлины, играл бликами старый пруд. Лодка плыла тихо и бесшумно, вода приятно холодила руку, и нахально задирал подол платья игривый ветерок. Ира подняла глаза и обомлела: вместо Бориса на веслах сидела мутная тень. «Не пугайся, – сказала тень, – это я. Только я спрятался. Хорошо спрятался, Ира, очень хорошо – не волнуйся. И не жди – уезжай. Я найду вас. Обязательно найду».
Днем над городом несколько раз прошли самолеты. Ударов не было, и местное население смотрело на самолеты всего лишь с настороженностью. Ирина настороженности не ощущала, ее охватывала паника. Живот сводило судорогой, ноги слабели, в голове оставалась лишь одна мысль. Бежать! Прятаться! Бежать!
Синяя «шестерка» вернулась поздно: уже начинало смеркаться. Ирина выбежала во двор, забыв накинуть пальто, следом выскочил Славик.
– Не проехать, – виновато развел руками Ваха.
– Ясно, – спокойно сказала Ирина. – В Хасавюрт автобусы ходят?
– Ходят. Подожди, а как же Борис?
– Он спрятался.
– Что? – не понял Ваха.
– Спрятался, – повторила, глядя мимо него, Ирина. – Вам его не найти. Мы уезжаем. Завтра.
Рано утром она уже была готова. Малика попыталась отговорить, родители сомневались, Ваха клялся, что уж сегодня он обязательно прорвется в центр.
– Сегодня? – переспросила Ирина странным голосом, Ваха кивнул. – Вчера и позавчера стусил, а сегодня вдруг смелым стал?
Это было настолько неожиданно, настолько несправедливо, что все растерянно замолчали.
– Ирочка, – сказала Валентина Матвеевна, – ну зачем ты так?
– Что ты знаешь? – опомнился Ваха. – Там бои кругом! Там ад!
Ирина взглянула на него прозрачными серыми глазами и почти ласково сказала:
– Вот и не надо. Аланбека вы забирать не собираетесь, он квартиру охраняет. А из-за чужих зачем рисковать, правда?
– Ира! – повысила голос Валентина Матвеевна.
– Все, мама Валя. Все! Как вы не понимаете – Боря спрятался. Пошли!
Автобус отошел через час.
В салоне, кроме них, были одни чеченцы: женщины с объемными сумками, и боевики в камуфляже и с оружием. Молодые и крайне возбужденные, они всю дорогу громко переговаривались и смеялись. Как поняла Ирина, хвастались друг перед другом, как били «федералов».
На границе автобус остановился у блокпоста. Всех заставили выйти, проверили документы, вещи. Боевиков давно не было – одни женщины, отец да Славик, и сумки проверяли невнимательно, через одну. Женщины быстро осмелели и плотной кучкой насели на военных.
– Тише! – пытаясь казаться спокойным, отбивался молодой старший лейтенант. – Да тише вы! А сами вы что с русскими делали? Не убивали? Не грабили? Вот мы спасать и пришли.
– Вай! – закричали женщины. – Что говоришь? Стыдно! Вот с нами русская есть – пусть скажет! Скажи ему, как мы жили! Скажи!
Несколько рук вытолкнули Ирину вперед, все замолчали.
– Как жили? – переспросила она. – По-разному…
Старлей понимающе усмехнулся.
