Но Томилин остался жив. Убедившись, что сесть невозможно, он покинул самолет с парашютом. Предварительно перекрыл бензосистему, выключил зажигание и, направив машину в лес, выпрыгнул. Он действовал методически правильно, по инструкции. Правда, прыгать ему приказал командир полка, а потом он действовал сам. Часа через два, опираясь на палку, прихромал домой.
Действительно, он делал все так, как говорил Илья Бочаров. Пройдя Московское море, развернулся на юго-запад, со снижением, на огромной скорости неожиданно выскочил к деревне Тургиново. Колонна подходила к ней с запада, по северному берегу Шоши.
Развернувшись, бреющим понесся над трактом Тургиново - Калинин. От Калинина - в сторону Старицы, И везде, где бы ни шел - фашисты. Колонны автомашин, бронемашин, мотоциклов. Идут, соблюдая большие дистанции предосторожность на случай налета штурмовиков и бомбардировщиков.
Возвращаясь обратно, Томилин увидел, что головные машины остались на прежнем месте, на подходе к Тургиново. Сделал вывод, что колонна шла быстрым маршем, растянулась, и теперь собирается.
Намерения немцев ясны - пересечь Шошу и Ламу, выйти на южный берег Московского моря к шоссе Москва - Ленинград, оседлать его, встретить и потопить здесь наши войска, уходящие от Калинина.
- Ничего не скажешь, умно, - говорит командир полка. - И страшно. Попробуем им помешать. Вот только погода...
С рассвета загудели моторы. Поднимаются "Чайки", строятся в боевой порядок. Наша эскадрилья взлетает в последнюю очередь.
Идем вдоль железной дороги Москва - Ленинград. Впереди одна за другой две эскадрильи "Чаек" - ударная группа. Сзади и выше - группа прикрытия - мы на самолетах МиГ-3. Только таким путем можно прикрыть заднюю полусферу ударной группы от возможных атак вражеских истребителей. За переднюю мы не боимся "мессеры" на огонь не полезут.
Скорость "мига" значительно больше, поэтому ходим "змейкой". Если бы "Чайки" держали скорость побольше, а мы бы свою уменьшили, можно идти по прямой, экономить горючее. Так и хотели договориться наши комэски, да спасибо "батя" об этом узнал.
- Ты, голубчик, в тылу или на фронте находишься? - сурово спросил он Томилина, и наш командир промолчал. Только побагровел - на себя разозлился. А "батя" продолжал: - Скорость для группы прикрытия - прежде всего. Имеешь скорость - имеешь свободу маневра. Маневр плюс огонь - победа.
Группу прикрытия временно возглавляет Шевчук. Томилин, сразу же после взлета ушел на Тургиново. На доразведку цели. Не будут же фашисты нас дожидаться со вчерашнего дня. Наверное, продвинулись дальше. Может, и ночью шли. Определив место удара, Томилин поведет нас на цель. Вот, наконец, и мы приступили к настоящему делу. А то все "Чайки" да "Чайки"! Летают, штурмуют. Говорят, что многих представили к боевым орденам. За дело, конечно, представили. Но разве мы не могли бы ходить на штурмовки? Могли. Идем же. Правда, у нас еще слабовато оружие, но и мы скоро получим "эрэсы".
Вот и Томилин. Появился на встречном курсе. Пронесся левее общего строя, развернулся и, сразу настигнув ведущую группу, вышел вперед. Продолжаем полет параллельно шоссе. Выходим на траверз станции Новозавидовский.
- Влево, за мной, - командует Виктор Матвеевич. Силен Томилин. Меньше года назад был инструктором в авиашколе. Полгода - командиром звена. И уже командир эскадрильи. Впрочем, дело не в должности, а в том, как у него получается. А получается здорово, и все это видят, и мы, летчики, и командир полка. Потому и доверяет ему. Возьмем для примера переучивание на новую технику. Ведь это обязанность Глебова - провезти нас на "спарке", разрешить самостоятельный вылет на новой машине. Но командир эскадрильи был занят другим - летал и дежурил ночью, - Писанко доверил это большое дело Томилину, командиру звена, и Томилин отлично справился.
Вот и сейчас, Виктор Матвеевич летит впереди боевого порядка. А к самолету пришел, опираясь на палку. Бабченко, наш военврач, еще вчера попытался отстранить его от полетов.
- На недельку, не больше, - миролюбиво заявил он Томилину, - так и скажу командиру.
Томилин молча посмотрел на него, и Бабченко, неожиданно сдавшись, виновато сказал:
- Денечка на три, Виктор Матвеевич.
Томилин, насупился, упрямо мотнул головой, и Бабченко, внезапно рассвирепев, чего с ним никогда не случалось, забыв о том, что врачу "по штату положено" быть обходительным, а с больными особенно, в течение трех минут без роздыха, по-мужски поносил комэска, не скупясь в выражениях. Летчики удивленно раскрыли рты, а медсестра, выскочив из санитарной машины, убежала в конец стоянки.
Томилин, нахохотавшись до слез, обнял виновато замолчавшего Бабченко, попросил:
- Не сердитесь, доктор, но мне нельзя не летать. За мной вина, сами понимаете.
Бабченко безнадежно махнул рукой, сел в "санитарку" и укатил, забыв подождать сбежавшую медсестру.
