Инос оттолкнула руки стоящего позади мужчины, и он громко, театрально вздохнул. Солдаты захохотали.
Имопони строго взглянул на своих подчиненных, и они заткнулись.
— Не припоминаю. Разве мог я забыть такую симпатичную девушку? Там было темно? Тайное свидание? Может быть, там было нечто, что отвлекло меня?
Последовал взрыв хохота. Инос почувствовала, что щеки у нее запылали, как у джинна.
— Возможно, я ошиблась, центурион. Склонив голову набок, Имопони разглядывал ее и так и эдак, а потом произнес:
— Возможно, но мы можем обсудить этот вопрос где-нибудь в другом месте.
— Нет… э-э… нет!
Она снова сделала шаг назад, и снова ее остановил стоящий позади солдат. Инос постаралась вывернуться, но солдат лишь сильнее сжал ее, чтобы командир не упустил свой улов. Облизнув губы, чародей пододвинулся ближе.
— Как вам нравится ваше пребывание в прекраснейшей Алакарне, сударыня? Или вам не терпится отправиться в Хаб?
О Боги! Теперь стало совершенно ясно, почему ее отправляют в Хаб! Непонятно, почему отправляют кораблем вместо какого-нибудь колдовства, но зато ясно зачем.
Инос покачала головой и, справившись с собой, ответила:
— Я довольна своим визитом в Алакарну.
— Уверен, мы можем сделать его еще приятнее для вас.
Имопони обвел взглядом своих солдат, и те расхохотались. Он играл на публику и получал от этого удовольствие.
Прибыли двое рослых слуг с носилками и с ними Элкарас. Из-за плеча солдата Инос мельком увидела бледное, как рыбье брюхо, лицо Скараша. Значит, и Скараш знал! А вчера еще не знал! Вот почему он сегодня так нервничал — узнал, что в игру включился чародей.
Девушка резко обернулась. Наткнулась на насмешливый взгляд Олибино.
— Вам нужно поскорее уезжать в Хаб, сударыня.
Ничего себе: встретились первый раз.
Инос кашлянула несколько раз, и голос вернулся:
— Вряд ли моя тетя скоро управится.
— Какая жалость! — Чародей пожал плечами. — Ну что же, желаю вам безопасного путешествия, госпожа Хатарк.
И, превратившись снова в центуриона Имопони, приказал солдату, чтобы тот отпустил Инос, а сам повернулся к Элкарасу, приняв от него тяжелую сумку. Обнимая себя руками, Инос отступила; колени у нее подгибались.
И в этот момент, словно для того, чтобы устранить последние сомнения, чародей исцелил ее от головной боли. Она прошла полностью.
Азака подняли на носилки. Он получил урок — и не только урок, но и предупреждение. Теперь смешно даже думать о побеге.
Все, что теперь оставалось Инос, — это ждать, пока их погрузят на корабль.
Зазвенели цепи, и Гатмор открыл глаза или, по крайней мере постарался это сделать. Облизнув губы, он прохрипел:
— Рэп?
— Я здесь, — спокойно отозвался Рэп, позвенев цепью прямо у него над ухом. Их вдвоем посадили в необычайно тесную конуру. — У тебя сломан палец и выбит зуб. Нос, судя по виду, выпрямится и будет как новенький. Остальное — царапины. Есть несколько порезов — это когда на тебя люстра свалилась.
— А ты?
— Рука сломана, и треснула пара ребер. Нет нужды упоминать, что они моментально срослись. Гатмор попробовал шевельнуться, но замычал от боли. Через некоторое время он произнес:
— Н-да, получился небольшой скандальчик. Припомнив учиненный разгром, Рэп задумчиво протянул:
— Если этот — небольшой, не хотел бы я участвовать в большом. Кто бы мог подумать, что импы такие мастера драться.
— Численное превосходство и мотив, вот в чем дело.
— Дарад?
— Нету его.
Может быть, в конце заварушки Дарад вызвал Тинала или Андора и таким образом спасся.
Гатмор снова застонал. Он попробовал сесть, но ничего путного из этого не вышло.
— Не вижу ни черта.
— Вообще-то здесь темно. Даже без этих фонарей, которые тебе наставили, ты немного бы увидел. Мы в клетушке, как раз гному по росту. С трех сторон каменные стены, четвертая — деревянная.
— И пахнет, как у гномов! — Гатмор попытался улыбнуться. — Все равно лучше, чем на «Кровавой волне». Это уже входит у меня в традицию — просыпаться в таком виде. Но до чего хороша была драка! Ты не знаешь случайно, чем все закончилось?
— Нет! — Рэп оставил при себе несколько сердитых замечаний.
Камера находилась под землей, на втором этаже, одна из сотен таких же крошечных, переполненных людьми и цепями. Настоянный на столетиях воздух, сырой, неподвижный, смрадный.
Гатмор стиснул зубы и шумно сел. Прислонившись спиной к стене, он, постанывая, старался вытянуть ноги.
— Кажется, к нам идет посетитель, — сказал Рэп. Тюремщики все время крутились за дверью, а теперь спускались, сопровождая эльфа, а Рэп был единственным эльфом в этой тюрьме. В этот момент в глазке двери мелькнул свет и заскрипели дверные петли.
Рэп отодвинул ноги, чтобы дать войти гостю, который, мигая, привыкал к темноте. Невысокий посетитель чуть не доставал головой потолка. Он казался до того юным, что, может быть, даже и был таким на самом деле. Одежда его выглядела совсем обыденной, золотые локоны не мешало бы расчесать, но ногти были выхолены и изящно подстрижены.
— Рэприан? — осторожно проговорил он, вглядываясь в полумрак.
— Это я, — ответил, поднимаясь, Рэп.
Посетитель подскочил и стукнулся головой о потолок.
