– Заберите Бланш! – закричала королева, но рыцари уже разворачивали коней, а Бланш успела проскользнуть под барьером – она прекрасно умела спасаться сама. Хотя дюжина мертвых стражников потом являлась к ней в кошмарах, прямо сейчас она была на свободе и могла убежать. Она понеслась к краю поля. На поле что-то происходило – когда пришло спасение, она перестала следить за битвой.
Шип находился в глухом лесу, на расстоянии броска требушета от стен Тикондаги, и следил за замком и событиями в нем посредством линзы, состоявшей из пятидесяти насекомых, которых он подчинил своей воле.
Мотыльки остались в прошлом. Гауз была слишком занята попытками уничтожить его, чтобы замечать такие простые вторжения.
Хотя она укрепила герметическую защиту своего замка и отразила его заклинания, внимание ее было приковано к чему-то другому, и Шип следовал за ней, как мотыльки следуют за свечой, ожидая, что она сплетет какое-то грандиозное заклинание. Он уже давно ждал этого. Сэр Хартмут и Орли каждый день надоедали ему, напоминая, что он обещал снять защиту с замка. По тайным проходам из замка отправлялись гонцы.
Шипу было плевать на любые подкрепления. Гауз, его цель, сосредоточилась на королеве, на далеком Харндоне. Он хотел бы знать, в чем дело, – это помогло бы предвидеть ее действия. Она шесть месяцев потратила на заклинание такой мощи и сложности, что Шип вынужден был признать, что недооценивал ее.
Она была очень могущественна. Но она совершила ошибку. И усугубила эту ошибку. И теперь, когда она наблюдала за спасением королевы в своем кристалле, Шип следил за ней.
Сэр Хартмут и Кевин Орли штурмовали гору Надежды к югу от замка – они утверждали, что им нужна точка выше замковых стен.
Шип заранее почувствовал приближение Эша.
Он появился в виде двух людей, двух шутов, одетых в выцветшие рваные наряды. Шуты жонглировали стрелами.
И смеялись – жутким, презрительным смехом, каким хулиганы смеются над своими жертвами в темных углах всего мира.
Стрела Тайлера попала в короля.
Король упал.
Эш – оба шута – заскакали:
– Бей, давай! Думаешь, шелковый пояс на платье Альбы разорван?
Два тела засмеялись, смех звучал одновременно согласно и не в лад.
– Она решила, что дело в женщине! – в восторге завопил Эш, шлепая себя по бедрам. – Я ей солгал, а она поверила!
Шип вздрогнул от отвращения, не понимая, с чем связался.
– Тайлер – мое творение, а не твое.
Обе головы повернулись к нему.
– Какое там творение. Чудо в том, что они все это делают сами. – Снова послышался мерзкий визгливый смех. – Ух, славно мы повеселимся. Смотри- ка, Шип. Мы только что взяли и уничтожили Альбу одной стрелой, как будто никогда и не бывало королевства!
Один шут кувыркнулся, а второй начал жонглировать мечами.
– Но королева… – пробормотал Шип и тут увидел.
– Королеве осталось жить всего пару часов, – хором сказал Эш, – она убьет себя сама!
Де Вральи не мог вынести унижения и не хотел видеть людей. Он прошел мимо королевской ложи, мимо лошадей, в свой чудесный белый шатер.
Там не оказалось никого, кто помог бы снять доспех. Не было ни вина, ни воды.
Он рухнул на скамеечку для коленопреклонения, воздел руки и закричал, почти невольно:
– Почему?!
Увидев, что де Рохан упал с лошади, Амиция встала. Никто не обращал на нее внимания и не обратил бы, даже если бы ее не защищало заклинание. Она пошла вдоль скамьи – когда она загораживала обзор, люди громко ругались.
Ей оставалось пройти мимо десяти человек, когда стрела попала в короля. Амиция немедленно потянулась…
