Грозный змей полностью

– Нет, – решил Эш, – мне нужно подумать. Я не могу оставить живого врага у себя на фланге. Змей, пусть даже погрязший в книгах, может быть опасным противником. Он должен выпустить когти. А эта женщина… будь прокляты все люди и их постоянная борьба. Она нарушит равновесие. Она даже не знает, на что идет игра.

Шип думал, что он знает. И думал, что понимает, о ком говорит Эш.

И Эш не заметил, что он скрыл малую часть силы.

Шип подумал о многом, но оставил эти мысли при себе.

Амиция стояла на коленях.

Долгое, долгое время, почти вечность, она ощущала нечто, что могла назвать только радостью творения.

В ее мыслях пел хор.

Один из голосов оказался мужским, а не женским.

– Амиция, – сказал он, – вернись. Еще слишком рано.

Мирам, опираясь на силу хора, потянулась вперед и почувствовала своих союзников, хоть и странных. Фейри и магистр создали собственный хор, грубый, телесный, рядом с ее строго организованной школой больше похожий на орущих в таверне пьянчуг – правда, орущих слаженно. Но они действовали, осторожно и тихо пели в эфире, слегка направляя и поддерживая ее движение.

Они помогали ей.

Она снова потянулась вперед: образ к образу, разум к разуму – и смело вошла во Дворец Гармодия. С удовольствием увидела прежнего красивого молодого мужчину в бархатных одеждах.

– Захватывать чужое тело – грех, – сказала Мирам. – Наверное, невежливо так начинать разговор, но такова уж я.

Гармодий кивнул.

– Ну, госпожа аббатиса, возможно, вы лучше ко мне отнесетесь, узнав, что я взял тело у мертвого? Правда, потом мне придется признаться, что умер он лишь потому, что я напал на него изнутри и убил его в его собственном Дворце.

Мирам вздрогнула, хотя находилась в месте своей силы.

– Это невозможно.

Но внезапно они оказались в ее Дворце, и он сидел на скамеечке для коленопреклонения, по-прежнему одетый в красный бархат.

– Нет, это очень просто, Мирам, – сказал он. – Тебе придется смириться с тем, что я не хочу никакого вреда. Если бы хотел, я бы его причинил.

– Могу ли я вежливо попросить тебя уйти? – осведомилась Мирам. – А потом мы можем встретиться и попробовать довериться друг другу.

Гармодий улыбнулся.

– Мы спасли твою девочку, – сказал он, – но, что бы там ни происходило, мы не при делах. Она на краю Превращения.

Мирам прижала метафизическую руку к метафизическому горлу:

– Что?

– Сама увидишь.

В реальном мире Гармодий сидел, всеми забытый, и курил трубку. Сказочный Рыцарь восседал на троне из оленьего рога. Он не творил правосудие и не вершил суд, а просто зашивал кожаные шоссы.

– Он придет за ней, – сказал Сказочный Рыцарь, – она – с-с-слиш-шком больш-шое для него ис-с-скуш-шение. И угроза, – он одобрительно кивнул, – она очень опас-с-сна.

Гармодий провел пальцем по густому нагару на трубке.

– Она изменит его планы. Что бы он ни задумал. – Гармодий улыбнулся, и его улыбка на мгновение стала ледяной улыбкой Аэскепилеса. – И к тому же он будет сосредоточен на ней.

Сказочный Рыцарь вздрогнул, вогнав иглу в свой почти бессмертный палец. Посмотрел в глаза магистру:

– Ты хочеш-ш-шь бросить ему вызов?

– Там посмотрим, – нахмурился Гармодий.

– Он тебя убьет, – сказал Сказочный Рыцарь, – я уже с-с-сражалс-с-ся с ним раньш-ше. Никаких открытых с-с-схваток. Все ис-с-сподтиш-шка.

– Понял. – Гармодий встал.

– Жаль тебя терять, с-с-смертный. – Сказочный Рыцарь человеческим жестом протянул вперед руку.

– Терять придется многих, – заметил Гармодий.

Через час аббатиса отправила им копию послания от императора, предостерегая от лошадиного мора, который приходит с неба. Предупреждение пришло вовремя и было вполне дружелюбным. Напавших баргастов встретил щит из раскаленного добела воздуха, который обжег им перья и напугал тварей. Хор Лиссен Карак отогнал их прочь, когда они взлетели повыше.

– Теперь он нас-с-с видит, – горько произнес Тапио.

– Нет, если моя новая подруга Мирам достаточно быстро расправилась с его шпионами, – предположил Гармодий. – Но полагаться на это нельзя. Лучше будем считать, что мы раскрыты.