Внезапно весь мир Роуэна слетел с оси. Он сам изумился, как быстро изменились его приоритеты.
— Что я могу сделать?
— Не знаю. Зато скажу тебе, что ты
— Я больше не ваш ученик. Вы не имеете права мне приказывать!
— Не имею. Но если ты хочешь смыть со своих рук хотя бы толику пролитой тобой крови и отвоевать обратно кроху моего уважения, то ты это сделаешь. Напишешь честную эпитафию для каждого из них. Перечислишь как все дурные, так и все добрые дела, которые свершили твои жертвы. Ибо даже самый эгоистичный и испорченный серп носит в складках своей испорченности тайную добродетель. Все они, прежде чем пасть, стремились совершать правильные поступки.
Он замолчал — его одолевали воспоминания.
— Когда-то мы с серпом Ренуаром были друзьями, — признался он, — много лет назад, до того как в нем выросла та самая раковая опухоль, о которой ты говорил. Однажды он полюбил женщину из народа Вечной Мерзлоты. Ты этого не знал, правда? Но он был серп, он не мог на ней жениться. И тогда она вышла замуж за одного из своих. Так началась долгая дорога Ренуара к ненависти. — Фарадей замолчал, взглянул на Роуэна. — Если бы ты знал об этом, ты пощадил бы его?
Роуэн не ответил. У него не было ответа.
— Заверши свое исследование относительно Ренуара, — велел Фарадей. — Напиши анонимную эпитафию и помести в Сеть, чтобы все могли ее прочитать.
— Да, серп Фарадей, — сказал Роуэн, обнаруживший, что в подчинении старому наставнику есть своя прелесть. Словно ему некоторым образом оказывали честь.
Удовлетворенный, Фарадей повернулся к двери.
— А как насчет вас? — спросил Роуэн. Часть его существа не желала, чтобы бывший наставник ушел и оставил его наедине с самим собой. — Вы опять исчезнете?
— У меня много дел, — отозвался Фарадей. — Я недостаточно стар, чтобы быть знакомым с Высочайшим Клинком Мира Прометеем и остальными серпами-основателями, но я знаю, какой завет они нам оставили.
Роуэн тоже знал.
— «На случай, если этот эксперимент провалится, мы разработали механизм спасения».
— Молодец, не забыл. Основатели разработали план защитных мер, если серпы впадут во зло. Вот только этот план пропал где-то в глубинах времени. Я же надеюсь на то, что он не пропал, а только затерялся.
— Думаете, вы сможете его найти?
— Может да, может нет, но мне кажется, я знаю, где его искать.
Роуэн пошевелил мозгами и заподозрил, что тоже знает, где Фарадей начнет свои изыскания.
— Твердыня?
Роуэн очень мало знал о Городе Твердого Сердца, или, как его называли в народе, Твердыне. Это был плавучий мегаполис посреди Атлантического океана. Центр силы, резиденция Всемирного Совета серпов, место, откуда семь Великих Истребителей управляли региональными коллегиями всего мира. Пока Роуэн был подмастерьем, он не задумывался о Твердыне — она была где-то далеко и высоко, за гранью его жизни. Однако для серпа Люцифера, сообразил вдруг Роуэн, Твердыня должна быть чем-то б
Роуэн оторвался от мыслей о том, какую роль может играть великий плавучий город в общей картине происходящего, и увидел, что серп Фарадей качает головой.
— Нет, не Твердыня, — сказал учитель. — Она была построена значительно позже основания Ордена. Место, которое я ищу, должно быть гораздо старше.
Роуэн напряг мозги, но ничего не придумал. И тогда Фарадей проронил:
— Страна Нод.
Роуэну понадобилось несколько секунд, прежде чем до него дошло сказанное. С момента, когда он в последний раз слышал этот стишок, прошло много лет.
— Страна Нод? Но ведь такого места нет, это всего лишь детская песенка![6]
— Все сказки можно проследить назад во времени и пространстве. Истоки даже самых простеньких, невинных детских прибауток могут оказаться весьма неожиданными.
Этот разговор пробудил в памяти Роуэна другой детский стишок-считалку:
Много позже он узнал, что речь в нем идет о болезни Эпохи Смертности, которую называли «Черная смерть». Стишок сам по себе полная белиберда, но стоит только уяснить себе значение каждой строчки — и он вдруг наполняется жутким смыслом. Детишки весело распевают о страшной погибели.
