Новое вступление ударных, и музыка зазвучала во всю силу, почти заглушив разговор в каюте. Кажется, положившись на громкость оркестра, он не сильно переживал за то, что его могут услышать.
Внезапно послышались другие голоса, и из-за одной из штор показались гвардейцы. Гарлис и второй, его друг, чьего имени Талира так и не запомнила. Ошеломлённые встречей, гвардейцы тут же вытянулись по струнке и почтительно склонили головы, однако в брошенном краем глаза взгляде Гарлиса Талира углядела любопытство.
– Ваше величество, – почти хором произнесли солдаты.
Вопреки уставу, малиново-зелёные мундиры на них были не застёгнуты, а у Гарлиса и вовсе накинут только на одно плечо, и эта небрежность отчего-то особенно развеселила Талиру – было видно, что не ожидавшие встречи гвардейцы смущены своим видом.
– Чем мы можем вам помочь? – услужливо добавил Гарлис, поправив мундир и снова осмелившись встретиться с ней глазами.
Помочь? Действительно. Не просто так же Талира переманила Гарлиса у Эвана на свою сторону полгода назад. И тот случай в Меригосте… Женской интуицией Талира чувствовала – на командира гвардейцев можно положиться.
– Путешествовать неделями на морском судне оказалось не так увлекательно, как можно было предположить, – с улыбкой пожаловалась Талира. – Я изнываю от скуки. Расскажите мне, мои верные друзья, что-нибудь интересное про этот корабль. Каюсь, когда мы обходили его с адмиралом, я думала о чём-то другом, а теперь капитан вечно занят, и мне совершенно нечем заняться.
Щеки Гарлиса невольно зарумянились от каких-то, должно быть, чрезмерно вольных мыслей на этот счёт, но он охотно отозвался:
– Разумеется, ваше величество. С чего начнём?
– Покажите, как вы живёте. Говорят, все вещи офицера в море – сумка и подвесная койка, это в самом деле так?
Гарлис рассмеялся:
– В самом деле, госпожа, но смею вас заверить, нас это нисколько не смущает. Прошу, взгляните, если вам любопытно, – широким жестом он отодвинул плотную штору, пропуская Талиру перед собой, а затем что-то шепнул другу, видимо, чтобы тот оставил их наедине.
Тот действительно скрылся, а Талира смело заглянула внутрь:
– Действительно, вам здесь не сделать и пары шагов. Должно быть, сейчас ваши казармы кажутся вам настоящим дворцом, – улыбнулась она, оглядываясь.
Из-за тесноты гвардеец оказался к ней слишком близко: даже несмотря на тщательно свёрнутые подвесные койки и расставленные вдоль стен сундуки, в каморке, отгороженной шторами, было и впрямь не продохнуть.
Зато голос Эвана стал чуть отчётливей.
Нарочно поддавшись очередному крену корабля, Талира пошатнулась и прижалась к той стенке, что граничила с каютой Эвана. Испуганно вздохнула, раскинув руки, и Гарлис ринулся вперёд, пытаясь её поддержать.
Дорожное платье было не таким пышным, какие обычно она носила во дворце, и позволило гвардейцу шагнуть слишком близко. Голубоглазый командир подхватил её под руки, помогая устоять, и прикосновение вышло интимным – так тесно он прижал её к стене.
И они оба это осознали. И они оба… этого хотели. Вдох, выдох под резкое пение скрипки. Напряжение замерших тел, непозволительная близость. Талира давно не ощущала себя столь желанной.
Гарлис смотрел на неё в упор, упираясь ладонями в стенки по сторонам от её груди и даже не думая опускать руки. Талира видела его страсть и то, что он прекрасно знает, чья она любовница. Эван, который от них по другую сторону тонкой стенки, уничтожит гвардейца одним жестом – даже несмотря на то, что когда-то Гарлис был его доверенным человеком.
Но, похоже, эта опасность лишь распаляла в гвардейце желание обладать. Он давно этого хотел.
– Ваше величество… – хрипло проговорил Гарлис, блуждая взглядом по её губам, потом вновь посмотрел в глаза. Ни следа былой скромности.
Талира чуть откинула голову, дотронувшись затылком стены за спиной. Там ещё говорили.
В бешеном ритме музыки, кружащей, громкой и волнующей, на миг наступила пауза. «…она ещё нужна. Сейчас – особенно», – донеслось едва слышное из соседней каюты. Эван.
Талира на миг прикрыла веки. Не встретив сопротивления, Гарлис прижал тесней, смяв пышную юбку, обхватил ладонями за талию и решительно коснулся горячими губами. Так, словно это мог быть последний поцелуй в его жизни.
Она вздрогнула. «Можно ли верить тому другу… – скользнуло тревожное, – который явно стоит на страже, всё прекрасно понимая?..»
Но эти мысли исчезли, когда умелый поцелуй гвардейца стал настойчивей, а крепкие руки заскользили вверх по талии. В животе сладко заныло, и кровь прилила к щекам. Талира медленно, словно во сне, ответила на поцелуй. Боже, милостивый Покровитель, она не должна так себя вести – не к такому её готовили с детства, – но Талира только уступала напору молодого офицера, позволяя жарко касаться губами своей шеи…
– Моя императрица, – разгорячённо шептал он, будто не веря происходящему.
Талира рассеянно вспомнила, зачем решилась на это и поддалась страсти, и сквозь громко стучащее сердце снова услышала тихие голоса, но тут же всё стихло. Скрип двери заставил вздрогнуть.
