Он же мучился своими сомнениями:
Все её попытки больше узнать о нём, приводили к сопротивлению, к его замкнутости! Так незаметно исчезли его легкость и спокойствие. Он стал запирать двери в гостинице, окна и решётки вообще старался не открывать. К телефону сразу не подходил, поднимал трубку со второго раза, на многие звонки не отвечал. Вообще, она стала замечать в нём необъяснимую организацию внутреннего подчинения системе, его трудно было застать «врасплох», предвидеть его передвижение. Он заранее выбирал место в городе, название гостиницы сообщал в последний момент, о ресторане, куда они могли собираться, вообще ничего не говорил.
Так, однажды после ужина, они сразу расплатились и вышли по запасному выходу. Сели в ожидавший их автомобиль. Водитель – молчаливый, тёмноволосый мужчина так и не произнёс ни одного слова, сидя за рулём. Он точно знал маршрут, всё сделал не спеша и осторожно, отвёз сразу в другую гостиницу, где они нашли все свои вещи. Багажом занималась некая фирма, адрес через которую трудно было проследить, так как о своих клиентах они вообще ничего не сообщали!
Надо сказать, что Мусса раньше не носил с собой оружия! Но это не обозначало, что он не был вооружён. Так Панночка наткнулась на два пистолета в общей дорожной сумке. Это были серьёзные стволы с большим запасом патронов в рукоятке. Калибр позволял без труда пилить нетолстые стены, крошить штукатурку. Она с восхищением провела пальцем по одному пистолету, явно любуясь им. Гладкая, холодная поверхность, узор клейма, едкий, всюду проникающий запах смазки. С сожалением закрыла сумку, закурила свои сигареты. Она стала замечать, что если кто-то стучался в дверь, то Мусса открывал не сразу, а только выглянув из дверей соседнего номера! Для неё оказалось полной неожиданностью, что он снял сразу два номера в таком пансионе. Между ними обычно были смежные двери. Он объяснил ей это тем, что он мусульманин, что ему нужно место для молитвы.
Итак, он стал проявлять много мер предосторожности. Впрочем, если он знал точно, что кто-то появится, то открывал сразу. Потом они с пришедшим человеком уходили в свободный номер, служивший им теперь его кабинетом. Посетитель о чём-то рассказывал, Мусса его внимательно слушал, делая пометки в своём блокноте. Пометки больше напоминали непонятный шифр, словно наскальные рисунки древнего человека. Дело в том, что обладая ассоциативной хорошей памятью, Мусса просто рисовал картинки, которые при последующем их просмотре наталкивали его на нужную мысль.
Так он просто лучше думал, а бегающий карандаш изображал его внутреннее состояние на бумаге. После доклада Мусса тщательно что-то объяснял посетителю, потом провожал его к дверям. Они прощались. Почему-то Мусса не знакомил её со своими посетителями и партнёрами. Даже иногда просил её посидеть одной или куда-то сходить. Так после двух актов покушения (в горах и на железнодорожном поезде) над ними постоянно висела угроза следующего.
