В первый мой, после принятия присяги, выход на пост мне достался под охрану склад ГСМ (горюче-смазочных материалов). Там начальником был старослужащий-срочник Гриша Чумак. Считая себя хозяином на объекте, он расхаживал по территории возле бензозаправки с горящей самокруткой в зубах. "Проинструктированный до слез", я как часовой потребовал от него "прекратить курение". Но он и ухом не повел. Я повторил требование – результат тот же. Тогда, взяв автомат на перевес и с громким щелчком дослав патрон в патронник, я скомандовал
Чумаку: "С поста шагом марш!" – и наставил на него оружие, демонстративно сняв с предохранителя. Гриша разразился скверной бранью, назвав меня "фазаном гребаным" и, конечно же, "жидярой". Но окурок выбросил, тщательно затоптав. Этот случай на всю жизнь показал мне власть оружия. После инцидента я побаивался встречи с
Гришей, но он, к моему удивлению, стал со мною держаться как лучший друг и первый протягивал мне руку. Зауважал!
В другой раз на уже упомянутом шестом посту ночью я чуть не застрелил собаку, "почему-то" не ответившую мне на окрик "Стой! Кто идет?" и на предупреждение "Стой! Стрелять буду!". Лишь в последний момент мне стало понятно, что передо мной не шпион, не вор, а большой лохматый пес-гулена…Еще был случай, когда на тот же охраняемый мною пост в темноте вышел кто-то с цигаркой в зубах.
Цигарку я видел хорошо, того, кто ее курил, не видел совсем. Окрики мои уставные остались без ответа, и я уже хотел влупить заряд прямо в физиономию невидимки, как вдруг понял, что это не огонек папиросы, а один из приморских светлячков – там водится особая их порода, летающая зигзагами.
Однажды я на посту размечтался: вот бы какой-нибудь дурак вышел случайно на меня, и я, такой образцово бдительный, задержал бы его… Меня бы непременно наградили отпуском с выездом на родину!..
Сменяюсь утром, прихожу в караульное помещение – а там обсуждается ночное ЧП, о котором стало известно от дежурного по части. В тот момент, в связи с очередным осложнением международной обстановки, одна из батарей полка была выдвинута "на точку". Там на ночь выставлялся дозор – разновидность караульного поста. И вот ночью прямо на дозорного вышла со стороны китайской границы пара корейцев – муж и жена. Некогда, перед войной, в этих местах проживала масса этнических корейцев. "Отец народов" товарищ Сталин их своей отцовской властью выселил в Среднюю Азию, чтобы японцам труднее стало засылать своих лазутчиков: если вокруг не будет косоглазых, то самурайскому шпиону трудно будет скрыться!
Но каким-то единицам удалось уйти через границу и поселиться в соседнем Китае. Вот такая чета, якобы, и решила теперь вернуться в родные места… Так это или не так, и не были ли это просто-напросто советские разведчики, явившиеся из-за рубежа, чтобы отчитаться начальству, – мы теперь не узнаем. Ясно лишь, что среди косоглазых китайцев таким же косоглазым корейцам укрыться было легче, нежели русским. А ведь дело было в 1955 году, как раз на "дальних подступах" к известному советско-китайскому конфликту…
Отправившись днем в столовую за обедом для состава караула, я видел эту парочку возле штаба полка, где они ожидали отправки в более высокую инстанцию. Вели они себя спокойно, не чувствовалось ни малейшего испуга. Похоже, они знали наперед свою судьбу – и не страшились ее.
Я тогда мечтал об отпуске домой и жестоко завидовал задержавшему их солдату. "Точка", на которой располагалась батарея, была лишь в трех-четырех километрах от моего поста, и момент задержания совпал с моим временем пребывания на посту. А "везунчику" осталось служить лишь несколько месяцев, ему отпуск был ни к чему, потому и наградили его не отпуском на родину, а именными часами с дарственной надписью от командира дивизии генерал-майора Слюсаренко…
Стоит еще рассказать об особенностях так называемого "первого поста". В каждой части этим номером обычно обозначается пост по охране знамени части. А оно хранится обычно в помещении штаба. Знамя части, согласно уставу, – это святыня. Потеря его – пусть даже в героическом бою – неминуемо влечет за собой расформирование части. И наоборот: если знамя спасено, воинская часть сохраняет свой номер и боевую славу, даже в случае гибели всего личного состава, и вокруг спасенной святыни возрождается данный полк, бригада, дивизия…
Символика впечатляющая, она оказывает сильное воздействие на человеческие сердца. Вот почему боевое знамя окружено почитанием и поклонением. Охраняющий его часовой все два часа своего единовременного пребывания на посту (а в сутки – все восемь часов!) обязан стоять по стойке "смирно", – не "вертухаясь", не ворочая головой и лишь отдавая честь (беря карабин или автомат "на краул") перед каждым проходящим мимо офицером. А поскольку у нас, да и в большинстве частей, знамя всегда в коридоре штаба, то "на краул" приходится делать поминутно: задергаешься!..
