В дивизионном клубе – том самом, куда нас когда-то привели после первой бани свежеобмундированными на раздачу "покупателям" – крутили по вечерам кинофильмы. Но солдаты туда обычно не ходили: для них раз в неделю устраивались бесплатные киносеансы в столовой. Однако по случаю Инниного приезда я купил билеты и пошел с нею в клуб. И – надо же! – сидеть нам выпало почти что рядом с грозным полковником!
Перед началом сеанса он все косился на меня бешеным взглядом своих лошадиных глаз, но от вопросов воздержался – думаю, меня спасло то, что был я "с дамой".
По вечерам, прибегая к жене, я переодевался в гражданское, и мы отправлялись гулять. В штатском же (рубашка, полосатые хлопчатобумажные брюки и тапочки) расхаживал я с нею по поселку и в воскресенье. Но через несколько дней майор Зацарин мне сказал:
– Подполковник Сандлер (это был начальник связи дивизии – куратор нашего сбора) меня предупредил: кто-то доложил полковнику Эмельдешу, что вы разгуливаете в гражданском. Полковник сказал: "Встречу – посажу". Так что вы это учтите…
Перспектива сидеть на "губе" мне и вообще никогда не улыбалась, а в дни свидания с женой – и тем более. Пришлось подчиниться уставу – и больше не рисковать.
Время неумолимо бежало вперед, осталась неделя до Инниного отъезда. По совету майора я собрался в Чернятино, где рассчитывал получить несколько дней отпуска, чтобы напоследок побыть с женой, а потом и проводить ее к поезду. Мог бы поехать один, но мне захотелось показать, а ей – посмотреть, где же мы живем и служим большую часть года: наш военный городок, казармы, окрестные сопки…Поехали автобусом. Полноценной экскурсии, однако, не получилось: большая часть полка была то ли на учениях, то ли на стрельбах, казарма стояла пустая, койки даже без матрацев… Но начальство почему-то находилось на месте. Мы присели вдвоем отдохнуть на скамье в курилке напротив нашей казармы. Тут же вокруг нас собрались любопытные – из числа тех немногих, кто из нашего полка оставался в гарнизоне. Женщина в расположении полка – явление редкое (исключая вольнонаемных: полковую машинистку, повариху в офицерской столовой…) Вот почему вокруг вкопанной в землю металлической емкости, предназначенной для окурков, рядом с нами на скамейках, стоявших буквой П, уселось человек десять-двенадцать солдат. Явился и Ваня Конончук – наше взводное "ботало-трекало" – и тут же принялся молоть языком, сам не замечая поминутно срывавшихся с языка "бля"…
– Иван, тут, все-таки, женщина! – не удержался я от замечания.
Конончук явно смутился:
– Вот бля! – сокрушенно воскликнул он. А затем галантно добавил:
– Извиняюсь!..
Подошел и мой друг Манеску. Только было разговорились с ним, как вдруг кто-то крикнул: "Батя идет!" – и всю собравшуюся вокруг нас компанию вмиг как ветром сдуло. Подполковник Якимов прошел мимо, сделав вид, что ничего и никого не заметил. Но через некоторое время, получив от писаря нужную мне бумагу, за которой и приехал, я убедился – "Батя" в курсе моих дел и относится ко мне неплохо: в моих руках оказалось командировочное удостоверение сроком на шесть дней, с правом поездки на это время в г. Ворошилов. В графе "Указать цель командировки" значилось: "Для сопровождения жены".
Это был царский подарок!
Поездка в Чернятино памятна нам обоим еще и тем солдатским обедом, которым я попытался накормить жену. В самом деле, чем ей было питаться? Общедоступной столовой в гарнизоне не было. Взяв у ребят дюралевый солдатский котелок, я побежал на пищеблок и попросил у повара на раздаче:
– Слышь, земеля, ко мне жена приехала – хочу показать, как нас кормят…
И "земеля" от души наполнил котелок густой перловой кашей с тройной порцией жирной-прежирной свинины: пусть, мол, ест да знает наших!
Но даже и попробовать чуть-чуть от этого адского варева она не смогла.
Эти записки я пишу без четкого плана, ведомый лишь услужливой памятью, и каждую главу читаю вслух первому своему критику – жене.
Выслушав предыдущую главу, она сказала:
– Во всей твоей повести эта глава – самая слабая. Непонятно, зачем я ехала в такую даль, чем был для тебя мой приезд. Почему он стал для нас обоих таким важным событием. Можно подумать, что служба в армии была для тебя сплошным удовольствием: ах, какие все вокруг тебя были симпатичные, внимательные и добрые, как шли тебе навстречу, как славно и удобно тебе жилось и служилось… Это никуда не годится. Выбрось меня совсем из этой книжки.
