Альба с удивлением взглянула на карандаш, зажатый в ее руке. На рисунок, который она только что закончила рисовать: ящерка, распластанная на широком миндалевидном листе какого-то растения. Потом подняла глаза на Глеба. Встретив ее взгляд, Глеб изменился в лице и медленно встал со стула.
В эту же минуту очнулись Фадей и Лисса. Приблизив лицо к лицу любимого, Лисса потерлась кончиком носа о его нос.
– Ну что? – спросила она. –
Фадей молчал, потрясенно припоминая. Наконец он сказал:
– Где-то я был.
– И где же? – продолжая посмеиваться и ласкаться, допытывалась Лисса.
– Представляешь… кажется, я был тобой. Лисенком, – сказал Фадей и посмотрел на нее так, словно впервые увидел.
– О-о-о!.. А я ведь тебе говорила, что я и есть твой Поток!
Их приоткрытые губы наконец дорвались друг до друга и жадно соединились.
Лисса умудрялась хихикать, даже целуясь.
– И что, понравилось тебе быть мной, Лисенком? – спросила она через минуту.
– Безумно!
И они снова начали целоваться, но на этот раз поцелуй длился недолго: Фадей вдруг вспомнил о чем-то важном и отстранился от Лиссы.
– Там были еще, другие… Кажется, один из них умирает.
–
– Нет. Там он младенец. А умирает он здесь. То есть, она. Кажется, это она…
– Помнишь о ней что-нибудь? Какие-нибудь подробности? Имя?
Фадей принялся лихорадочно рыться в памяти, надеясь нащупать хоть что-то. Но «что-то», верткое, зигзагообразное, похожее на звучный двусложный клич, улизнуло у него из-под носа и юркнуло в какую-то потаенную расщелину памяти – словно ящерка между камней.
– Да… – произнес Фадей. Но это был лишь отзвук, отброшенный хвостик имени.
Примерно в это же время Нина взяла пульт и затемнила окно в комнате Мити, ставшей теперь палатой Арсения. Руки у нее немного дрожали – сказался перенесенный стресс. Впервые за всю свою практику она столкнулась с тем, что этинурол оказался совершенно бессилен перед приступом эпилепсии, а после введения повторной дозы конвульсии даже усилились, и обычный для Сенечки короткий припадок перешел в устойчивый эпистатус.
Неизвестно, как все это скажется на его здоровье. Сейчас он находился вне опасности и крепко спал. Возможно, когда проснется, им с Ниной придется все начинать с нуля.
