К подъезду подъехал черный автомобиль. Из него вышла девушка, и двое мужчин. Бесцеремонно поднявшись по лестнице, оттолкнув в сторону опешившего сержанта, они вошли в открытые двери квартиры. На полу лежала Ефросинья Петровна, накрытая простыней, рядом бледный, без сознания Чирнелло, над которым суетился врач, а на диванчике едва дышащая девочка в ночной пижаме.
— Вы кто такие?! Вон все! Не видите, что тут твориться? — Рявкнул на непрошенных гостей красный от натуги медик, и находящийся тут же полицейский шагнул на встречу, с явным намерением вытолкать посетителей вон.
— Спокойнее коллега. — Шагнул в квартиру важный гражданин, не обращая никакого внимания на слова врача, и отстранив рукой в сторону полицейского. — Профессор Фале, к вашим услугам. Эту девочку сегодня должны были доставить ко мне на осмотр. В назначенное время ее не привезли, и я лично приехал узнать в чем дело.
Он потрогал пульс бабушки. Разочарованно крякнул, поднял веки у котообразного кота, удовлетворенно качнув головой, подошел к ребенку.
— Нус, посмотрим, что у нас тут. — Он положил ладонь ей на грудь и задумался.
Следивший за ним врач не удержался от короткого, но ехидного вопроса.
— Ну и что?
— Инфаркт и возраст, тут без вариантов. Бабушка уже на пути к господу, и ей не поможешь. Мужчина в глубоком обмороке, очнется сам, открытый массаж сердца не надобен, если вы об этом, а вот девочка. — Он задумался, не отрывая ладони от ее груди. — Тут надо поразмышлять, и вы сделаете мне большое одолжение, если покинете все, кроме конечно моих ассистентов помещение, не могу думать, когда вокруг столько некомпетентного народа.
— Я при исполнении. — Нахмурился полицейский.
— Я, то же тут не грибы собираю. — Хмыкнул ехидно врач.
— Это все вы расскажите потом, папе и маме девочки, объясняя им, почему она умерла. — Голос профессора наполнился сталью. — Вон все отсюда, я сказал.
Его на удивление послушались, и очень скоро ловцы душ остались одни.
— Давай, Гоо. Твой выход. Я держу бабку, но эта тварь очень скользкая, и кота кто-то обездвижил. Кто-то нам мешает, только непонятно кто. Вернерра. Костьми ляг, но сюда никто не должен войти. Я отключаюсь, и вхожу в энергетическое тело. За работу друзья.
Желтая, липкая субстанция, обтекая чернотой, извивалась в гигантской красной ладони, по которой пробегали электрические разряды.
Сумрачный кот, клубясь злобой и нетерпением шипел недалеко в стороне, и не мог двинуться с места, завязнув в коричневой кляксе антивещества.
Ворон упал с фиолетового неба, и крыльями, вмиг превратившимися в человеческие руки, накинул на извивающуюся тварь, подрагивающую электрическими разрядами сеть.
Веревка из огня натянулась, ячейки сети вздулись бугорками вывалившейся желтой субстанции, стянув добычу. Огромная ладонь подернулась дымкой и Гранд Фале Эльфийс, в своем первозданном облике довольно улыбнулся.
Он окинул взглядом знакомый ландшафт призрачного мира, недовольно сморщился и подскочил к коту. Ловким движением выдернул его из ловушки антивещества. Кивнул вороне, и та с добычей растворилась в пространстве, но через миг появилась вновь, но уже без нее.
— Все. Поймали тварь. — Уходим. — Скомандовал преобразившийся профессор. — Там Вернерра еле сдерживает рвущиеся в комнату законные власти.
Они сидели за круглым столом, и пили чай с овсяным печеньем.
Надежда прижимала к груди порозовевшую, смеющуюся дочку, и была счастлива. Профессор, забавно щурясь на чашку, дул на чай и рассеянно делал глотки. Его внучка, со странным именем Вернерра, сидела рядом со своим женихом, ассистентом Николая Сергеевича, очень похожим на кота, и улыбалась, поглядывая на счастливую женщину.
— Ну как же вы так. Наденька. А если бы мы не успели? Представьте стресс ребенка, на глазах которого умирает человек, да еще и не совсем здорового ребенка. — Недавний знакомый похожий на птицу стоял в дверях, и качал головой.
— Простите меня. Ефросинья Петровна уговорила к целителю ехать, да видно ошиблась с адресом. — Вздохнула Надежда. — Жалко ее. Добрая была, отзывчивая. Помочь хотела.
— Ну да, ну да. — Вздохнул профессор. — Удивительной доброты человек. Надеюсь, небеса его примут достойно. — В глазах его вспыхнул злобный огонь, но тут же пропал. — Ну да пора нам, голубушка, засиделись, да и устал я. Возраст, знаете ли.
— А что было с моей дочкой? — Не смогла сдержать своего любопытства Надя.
— Редкая болезнь, трудно распознается. Гемостртусверапоклюс. — Поднял вверх палец со значением профессор.
— Я не запомню. — Покраснела женщина.
— Это вам и не надо, девочке больше ничего не грозит, и ладно — Улыбнулся Николай Сергеевич. — Прощайте.
— Ну ты и выдал. Сам то понял, что сказал? — Хохотал Чирнелло в машине, когда они остались одни. — Гемостртусверапоклюс. Это надо же такое придумать тьфу, язык сломаешь.
— Зато запомнить невозможно, а это главное. — Улыбнулся Фале. — Зачем нам лишнее внимание.
