Проснулся я рывком, от какого-то непонятного хрипа. Луна светила сквозь облака, рядом сопели спецназовцы. Я осторожно вытащил из кобуры «кольт», снял его с предохранителя. Прислушался. Хрипов уже не было, только громко стрекотали цикады. Я осторожно пополз в сторону зарослей, за которыми находился наш дозор. Сначала увидел подрагивающую ногу, потом лежащее ничком тело. Это был Чунг. И у него в спине ниже лопатки торчал нож.
Я замер, судорожно сжимая в руке пистолет. Рядом с телом никого не было. Я приложил руку к шее вьетнамца. Пульса не было. Тело уже начало остывать.
– Гребанный ты в рот! – Я метнулся обратно в лагерь, пересчитал группу. Не было Хирурга.
– Черный, вставай, беда. – Я потряс майора, тот мигом проснулся. В руке у него был нож. Я даже не заметил, как он успел его выхватить.
– Что случилось?
Остальные тоже проснулись, схватились за оружие.
– Чунг убит. Ткемаладзе сбежал!
Трехэтажный мат Вадим произносил на бегу. Мы выдернули нож, перевернули тело Чунга.
– Мертв, – констатировал очевидное Огонек.
– Орел, Пушкин – занять оборону! Этот мудак может быть где-то тут.
Мы разбежались в стороны, разобрали секторы – кто куда стреляет, если что…
Черный тем временем осматривал место преступления. Еще раз перевернул Чунга, потрогал рану.
– В спину ударил. До сердца дошло.
Огонек обошел всю поляну, где мы остановились, захватил соседнюю рощицу. Вернувшись, мрачно произнес:
– Следы ведут на юг. Походу, Хирург рванул к американцам.
Мы переглянулись. За такое нас с Черным особисты заживо освежуют, вынут души и на солнышке сушиться повесят.
– Чего же он оборудование не взял? – удивился я.
– Тащить тяжело, да и я, – Вадим замялся, – мешок под себя положил, когда спать лег.
Я жестом попросил Незлобина присматривать и за моим сектором и отвел майора в сторону.
– Что будем делать?
– Приборы, что мы взяли в захоронке, намного важнее этого ублюдка. Пусть уматывает к американцам.
– Он знает, где находится советская база, знает всех сотрудников. – Я покачал головой. – Сдаст всех с потрохами. Еще небось и на каком-нибудь «Голосе Америки» выступит. Представляешь, что после этого начнется?
– Нам ***да, – покивал майор. – Но я обязан доставить мешок на базу. Это приказ!
– Доставляй. А группу разделим. Дашь мне Незлобина – пойдем с ним по следам Хирурга.
Черный задумался.
– Да, иного выхода нет. Берите автоматы, карту, идите следом. Если за сутки его не достанете – возвращайтесь на базу.
Майор пошептался с Огоньком, тот кинул мне вещмешок:
– Попрыгали?
У нас ничего не звенело, не лязгало. Можно идти.
Шли в темпе. Сто шагов бегом, сто шагом. Незлобин оказался неплохим следопытом. Показывал по дороге мне сломанные ветви и отпечатки ног Хирурга. Ткемаладзе пер по джунглям как танк, не сворачивая и не скрываясь.
– Так, давай лучше я пойду первым, а ты отстань, – предложил Незлобин. – Этот мудак может попробовать устроить засаду.
– Тогда тебе звездец. Убьет первым.
– Главное, чтобы ты его потом достал.
Сколько мы ни упирались, догнать Хирурга почему-то не получалось. Сил в грузине было немерено, темпа он не сбавлял. У меня начала кружиться голова, легкие просто горели.
В обед мы с Незлобиным немного передохнули и перекусили сухпаем.
– Здоровый лось. – Огонек тяжело вздохнул. – Два спецназовца не могут догнать какого-то лепилу. Позор!
– Лучше радуйся, что следы скрывать не умеет. Прыгнул бы в ручеек, подтянулся на каком-нибудь суку и все. Нас **ут особисты.
– Это да…
Догнать Хирурга удалось уже под вечер, возле какого-то хуторка с большим залитым водой рисовым полем. Почти догнать. Следы врача еще не успели заполниться водой, на уставшем лице Огонька появился азарт.
– Сейчас возьмем его. Еще полчаса и… стой!
Мы мгновенно присели в траву, выставили вперед автоматы – из полуразрушенной хижины вышел белый мужик в зеленой американской куртке. Был он патлат, небрит, носил солнцезащитные очки.
Мужик поднял пустые руки, крикнул по-английски: «Я не вооружен, не стреляйте».
– Что он говорит? – Огонек разогнул усики на гранате.
– Говорит, что не вооружен.
– Что будем делать?
– Я подойду к нему, а ты отойди на опушку, будь готов.
Огонек дал мне гранату, я закинул автомат за плечо, взялся за «кольт». Осторожно подошел к хижине. Американец все так же держал руки вверх, показывая свое миролюбие.
– Ты кто? – поинтересовался я.
– А ты?
– Я первый спросил.
– Ну, я Джон Воробей.
Я заулыбался. Вспомнил знаменитого пирата из кинофильма. Кстати, Джон был на него слегка похож. Такие же космы волос, какие-то фенечки на них… Прям хиппи посреди вьетнамских болот.
– Я тоже Джон.
– О, так мы тезки! Ты, наверное, ищешь кого-то?
Парень лукаво на меня посмотрел.
– Ты дезертир! – сообразил я. Вот откуда военная форма.
– А ты русский диверсант, – пожал плечами «пират». – Тебя акцент выдает.
– Слушай, а как тебя тут вьетнамцы терпят?
– Да тут их и нет. – Джон махнул рукой в сторону обгоревших верхушек деревьев. – Наши тут так напалмом все причесали…
– Сегодня нет, завтра будут…
