– Зайди ко мне в лазарет. Я тебя осмотрю.
– Так ты вроде уже? – неуклюже пошутил я.
– Поговори мне еще!
Ну вот. Закончилась вся романтика.
Отряхнув руками воду с головы, чтобы не капало, собрал все свои шмотки в кучу и, прижав их к себе, в чем мать родила ввалился в медпункт, благо он рядом. Закрыл за собой дверь на крючок и раздраженно произнес:
– Товарищ майор медицинской службы, капитан Орлов по вашему приказанию прибыл!
Мертвых тел в лазарете уже не было. Унесли в морг? Он тут вообще есть?
– Это что еще за голые шутки?
– Заранее приготовился к полному осмотру!
– Веселимся, значит… На похороны пойдешь? Тела наших в Камбоджу отправят, а вьетнамцев сегодня хоронить будут.
– Схожу, – вздохнул я. – У меня тоже друга убили. Чунга. Помнишь такого низенького, со шрамом?
– Да они тут все низенькие… Помню. Жаль Чунга. Подними руки.
Лена обошла вокруг меня, практически водя носом по многочисленным царапинам, которые я заработал, носясь по лесу. Где-то тыкала пальцами, спрашивала «не болит?», «а тут болит?» и, в общем-то, проводила привычные по другим осмотрам процедуры.
– Лен, да что случилось-то? Я хорошо себя чувствую!
Врач потрогала зажившие пороховые оспины на лице, спросила:
– Тут болит?
– Да нет, прошло. Все нормально!
– У ракетчиков двое амебной дизентерией заболели. Тоже хорохорились, а потом капельницей к кровати пришлось привязывать, чтобы сквозняк не унес по пути в госпиталь. Был еще филяриоз у одного. Это червячки такие милые, под кожей грызут организм. Комарик укусит или ранка открытая, и все. Сначала личинки на коже, а потом раз и внутри, – она взглянула мне в глаза. – У тебя ничего нигде не чешется?
Да… забавная флора во Вьетнаме. И фауна тоже.
– Да нет, – конечно же, после ее слов у меня зачесалось во всех местах. Перед глазами встала сцена, где бабка Лиены предупреждала про червей в заднице, и тут же сильнее всего зачесалась именно задница, левая половина. – Не, все нормально.
– Ну, раз нормально, одевайся. Оппа! А это что? – Она наконец-то окинула мою тушку целиком и только увидела татуировку терминатора.
– Робот. Ну как механический человек. Вместо нас воевать скоро будут, а мы будем отдыхать, – по прошлому опыту общения с женщинами я точно знал, что надо про мир и спасение.
– Это как в «Формуле радуги»? Там тоже робот вместо человека был.
– Ага, – соврал я, хотя даже не понял, про что она. Про фильм какой-то?
– Ладно, одевайся. – Лена села за стол, начала что-то писать в бланке, потом протянула мне бумажку. – Вот тебе выписка из медицинской карты, в Ханое надо будет сделать новые фотографии на документы.
– Ты уже знаешь, что я уезжаю?
– Зорин сказал. Чего голый стоишь? Одевайся.
Почесав с удовольствием задницу, я начал одеваться. Пока я натягивал свою одежду, она подошла к металлическому шкафчику со стеклянной дверью и принялась что-то перебирать в нем. Наконец она нашла какую-то баночку, закрыла шкаф и подошла ко мне.
– Лен, да все будет нормально, – смутился я от ее изучающего взгляда.
– Надеюсь. На, держи, и по таблетке утром и вечером.
– Что это?
– Витамины. Просто витамины.
– А аскорбинки есть?
– Аскорбинки положены только старшим офицерам. Иди уже, герой…
Стараясь не встречаться взглядом, я отпер дверь и уже почти выскользнул в коридор.
– Коля!
– Что? – Я обернулся.
– На выписке, на обратной стороне… мой московский телефон.
– Ага… понял. Я позвоню!
Лена ничего не ответила, вернулась к своим бумагам. Вот ведь женщина! Вроде ничего и не сделала, а всю душу взяла и перебаламутила.
После короткой церемонии прощания с вьетнамцами – отдельно я еще сходил проститься с Иваном – мы с Незлобиным отправились давить подушку. Но нормально поспать не получилось. Уже через пять часов нас разбудил Федор Алексеевич, который, судя по красным глазам, вообще не ложился.
На столе у особиста стояло два наших рюкзака с открытыми горловинами. Рядом с ними горкой возвышалось привычное содержимое. Осмотрев горку, особист поднялся на ноги, пошел к двери. Приоткрыв ее, он заглянул в коридор, и аккуратно, без стука закрыв, пошел к нам.
– Итак, товарищи бойцы. Ставлю задачу. Необходимо доставить вот эти вот два, – он достал откуда-то из-под стола два брезентовых куля размером с обычный мяч, – свертка в наше посольство в Ханое.
Мы переглянулись с Незлобиным. Что-то не бьются размеры хабара.
– Федор Алексеевич, так-то груз побольше был, – я взял «посылки», взвесил в руках.
– Больше, да. Но из принесенного часть не имеет никакой ценности, поэтому, после консультаций со специалистами, достали только нужное им.
Микроплаты? Ну, в принципе, логично.
– Транспорт?
– Как и говорил Борис Александрович, вот приказ на реквизирование «Урала». – Бумага на вьетнамском перекочевала мне в руки. Ничего не понятно, но выглядит солидно. Даже есть какие-то печати. Тоже вьетнамские.
– А где посольство-то в Ханое?
