– Что это? – Незлобин поперхнулся пивом.
– Так «Любэ» же, – произнес я и тут же осекся. Никакого «Любэ» еще лет двадцать тут не предполагается.
– Какой-то новый ВИА?
– Да, да, – схватился я, словно утопающий за соломинку. – Новый ансамбль, только появился.
– И что там дальше?
– Комбат-батяня, батяня-комбат, – начал вспоминать я слова, – ты сердце не прятал за спины ребят. Летят самолеты, и танки горят…
Дальше припев мы уже даже не пели, а орали вместе, распугивая попутных и встречных вьетнамцев:
– Огонь, батарея! Огонь, батальон!..
Уже пошли пригороды Ханоя, как внезапно в привычный хруст всякой гадости под колесами начали примешиваться какие-то чавкающие звуки. Поначалу я не придавал им значения – мало ли чего там мы намотали. Потом машину потянуло вправо, и я все-таки решил остановиться на жопоразминательные процедуры.
– Нда-с. Ну и что будем делать? – озадаченно протянул Огонек, рассматривая два спущенных колеса по пассажирской стороне.
– А у нас вообще есть запаска? – как-то запоздало поинтересовался я.
– Даже если одна есть, что со вторым колесом делать?
Мы перегрузили китайца из багажника на заднее сиденье, пообещав, что скоро выгуляем, захлопнули дверцу и стали совместно рассматривать багажник.
Тот нас откровенно огорчил. Нет, когда-то в нем, может, и была запаска, домкрат и, наверное, даже насос, но сейчас он демонстрировал полное отсутствие любых технических средств.
– Млять, вот нет чтобы пробить колесо раньше или позже, – оглядывая пустую улицу, произнес я, – ведь даже сраные велосипедисты заныкались по щелям. Послать ведь даже некого за подмогой…
– Не сцать! Я нашел что-то, – проорал Огонек, выныривая из багажника. Этим чем-то оказался ключ-балонник и маленький ломик.
– Охрененно, да, – признал я, – но мало. Хотя… Есть идея!
Я пошел к обочине – там валялись какие-то сухие палки и даже куски бревен. Прогулявшись туда-сюда, я нашел вполне приличный дрын длиной в полтора моих роста. Положив его мостиком на какие-то ветки, я попрыгал на нем. Дрын прогибался, похрустывал, но ломаться не собирался.
Бросив деревяшку около машины, я пошел искать что-то на роль чурочки. Ведь как говорил какой-то там продвинутый древний грек – дайте мне точку опоры, и я переверну землю. А мне надо всего лишь машину приподнять. Пройдя метров двести, я понял, что тут мне хрен обломился: ветки были, иногда даже достаточно толстые, а вот чего-то толстого не было. То ли вьетнамцы растащили, то ли тут ничего такого не росло. К машине я вернулся, весь обливаясь потом и таща за собой еще два дрына поприличнее.
Незлобин, глядя на меня, тоже натащил деревяшек.
– А на фига это? Сделаем костер и спалим машину? – поинтересовался он.
– Не, счас приподнимаем машину за бок, снимем колеса и посмотрим, что с ними можно сделать. А то, может, там можно как-нибудь подшаманить.
Обвязав несколько бревнышек веревкой, я получил ту самую искомую чурочку, которую расположил параллельно машине. Вручив самый первый дрын Незлобину, я начал командовать. Аккуратно заведя один конец над «чурочкой» под машину, я приказал налечь Вене на другой конец. Грек не подвел – чуть скрипнув, машина оторвала колеса от земли. Рычаг – это сила!
– Зашибись, теперь не дави так сильно, – скомандовал я Огоньку.
Схватив ключ, я легко сорвал и открутил все 10 гаек с обоих колес. Откатив их от машины, я махнул Незлобину опускать. Машина, упав на один бок, сразу же приобрела какой-то жалкий до безобразия вид.
Открутив колпачок и вынув ниппель, я не услышал ни малейшего звука. Это плохо, значит, дырку мы проколупали большую. Попрыгав ногами на покрышке, я добился того, чтобы она отлипла от обода диска. Просунув в образовавшуюся щель сначала ломик, а затем ключ, я перекинул кусок покрышки наружу. С помощью Огонька я сначала расширил проем, а потом перекинул остаток.
Засунув руку в проем, я аккуратно достал камеру и, чуть встряхнув ее, практически сразу обнаружил разрыв размером с кулак. Удивившись таким разрушениям, я снова сунул руку внутрь колеса и начал аккуратно проверять внутреннюю поверхность. Вскоре рука наткнулась на что-то изогнутое. По-разному покрутив покрышку, я выколупал из нее гнутый гвоздь сантиметров восемь длиной. Вот блин, бедная страна, хрен чего найдешь и все дорогое, а гвозди по дорогам валяются никому не нужные.
