— Коля! — Арапов подошел ко мне близко-близко, заглянул в глаза — Я на прошлой неделе коллегу из соседнего отдела хоронил. Зэк пырнул ножом при задержании. Попал в сердце. Нам такие бронежилеты как воздух нужны!
— Пиши заявку на имя Алидина, — я тяжело вздохнул — посмотрю, что можно сделать.
Надо побыстрее открывать массовое производство. Поди и за рубеж поставлять можно…
Арапов еще долго ходил по базе, смотрел и наш бронированный пепелац, говорил с бойцами. Я не препятствовал. На такую огромную страну — одним Громом не обойдешься. В МВД тоже придется делать специальные роты. А МУР так и вообще на передовой борьбы с криминалом — его сам бог велел первыми снабдить бронниками и прочей полезной амуницией.
Уже уходя «черный полковник» мне крепко пожал руку, сказал:
— Теперь понял, почему меня сюда командировали. Будем работать.
— Володя! — я тормознул Арапова почти у КПП — Расскажи, а как смогли взять ну ту банду с передовиком-стахановцем…
Уж больно захотелось послушать про Черную кошку. Да еще из уст «будущего Жеглова».
— Внимание к деталям — буркнул опер — Во время налета на сберкассу, случился телефонный звонок. Подельник Митина на вопрос звонившего, куда он попал, пошутил — на стадион. Мне это показалось странным, я раскинул сеть осведомителей вокруг всех московских и подмосковных стадионов. И вдруг мне сообщают — какой-то молодой парень выкупил перед футбольном матчем целую бочку пива, угощает всех подряд на площади. За ним проследили, ну и дальше дело техники.
Я смотрел в спину уходящего Арапова и понимал, какое это счастье, что такой опер не занимается мной. Расколол бы на раз, два, три.
Пиздульгенция — это состояние, в котором тебя несправедливо обвинили в чем то. И теперь ты ощущаешь полное моральное право это сделать. Например, таранить дальше охреневших обкомовцев.
— …до ЦК дошло! — Алидин продолжал орать на меня, одной рукой накручивая диск телефона — Или ты думаешь, что после Мавзолея ухватил бога за бороду? С Брежневым поручкался, с Андроповым водки выпил??
В кабинет генерала заглянула испуганная жена, за ней маячила бледная Яна. Алидин раздраженно махнул рукой, женщины исчезли.
Сходил называется в гости к подружке…
— Да причем тут это?? Товарищ Брагин грубо нарушал правила дорожного движения, препятствовал проезду спецтехники с включенными проблесковыми маячками.
— А он в своей жалобе пишет, что у вас не работала сирена!
— Сломалась — соврал я — Но этот пидорас все-равно должен был нас пропустить!
— Николай, блядь, зачем так подставляться? В ЦК есть специальный административный отдел, который спит и видит как бы нас в комитете извращенно выебать.
— То есть лучше бы Гром опоздал к стрелку и тот наделал дырок в советских гражданах?
Мы замолчали, мрачно глядя друг на друга.
— Пиши новый рапорт на имя Андропова. Все в деталях — генерал тяжело вздохнул — Будем отбиваться.
— Есть писать рапорт — вяло ответил я.
— Свободен.
Ну раз свободен… Я пошел в прихожую, начал одеваться.
— Подожди, не спеши — Яна ухватила меня за руку, заставила снять плащ — Останься на чай. Мама сейчас сделает.
Ждать долго не пришлось — Екатерина Александровна быстро сообразила на стол и даже угостила меня эклерами.
— Ты не обижайся на Виктора Ивановича! — убеждала меня супруга генерала — Он с ногой мучается, сил нет терпеть этот гипс. Сегодня снимают.
— А что, что случилось то? — Яна была сама любопытство.
Пришлось пересказывать всю эпопею с Люберцами. Сразу посыпались «ой», да «ахи». Под это дело я схомячил еще пару эклеров и почувствовал, что жизнь удалась. Даже расхотелось куда-то идти. Сидишь себе на генеральской кухне, чаек попиваешь, поддакиваешь в нужных местах женского щебета. За окном льет дождь, осень окончательно победила лето.
— … отлучимся на час…
Мозг вычленил главное, я вопросительно посмотрел на Яну:
— Мама поедет с папой в ЦКБ гипс снять. Ей там тоже к одному врачу надо сходить.
Аллилуйя! Я мигом взглядом раздел девушку. Сначала снял бежевую блузку, сорвал судя по лямкам белый бюстраглер. Задрал юбку. Яна вспыхнула маковым цветом, закусила губку.
— Вы тут без нас не шалите! — Екатерина Александровна строго посмотрела сначала на меня, потом на дочь. Погрозила нам пальцем.
Разумеется, мы нарушили наказ родителей и пошалили. Начали прямо на кухне, закончили в спальне.
— Короче там возле Ногинска частная застройка — докладывал Байкалов, сверяясь со своими записями — Банда базируется в доме номер три по улице Советская.
— На самом деле там два дома — в разговор встрял Незлобин, который вместе с Пушкиным выезжал на рекогносцировку под видом газовой службы. Иво достал соответствующую униформу, маскировка Грома вышла на новый уровень.
— Большой — с мансардой и летней кухней и маленький сруб.
— Типа бани — добавил Байкалов, кивая.
Я посмотрел на карту. Участок обособленный, ближайшие соседи в метрах тридцати с лишним. Достав из стола линейку, я даже померял.
— Снайперам работать неудобно — Пушкин понял меня по своему — Застройка вся низкая, заборы высокие. Можно стрелять с чердака соседнего дома, но деревья закрывают обзор.
